— Тсс!
— Дамы и господа, под стеклом вы, возможно, видите… не сильно засвечивает?.. шкатулку из осенних листьев. Единственный сосуд, способный вместить первый лот — мечту мертворожденного. Да начнутся торги!
— Какая байда, — всплеснул руками бармен и повернулся к бомжу. — Чего там?
— Водки новому мужику.
— Девятый, мм? Где там у меня стопарик…
Гаврил донес драгоценную жидкость, не расплескав и капли, поставил, довольный собой, перед мужичком, кивнул в ответ благодарной улыбке:
— Что-нибудь ещё?
— О-о, спасибо, но — достаточно.
— Если что-то перестанет доставать, я рядом, — сообщил бомж, вставая чуть поодаль.
— Доктор Ренессанс, — глазком, как птица, взглянул на него мужичок.
— Чего?..
— Меня зовут.
— Кто-то вас зовет?.. А-а! — наконец сообразил бомж. — А я Тихон Сечкин. Можно просто Тихон.
— Хорошее имя, — уважительно опустил Ренессанс уголки губ.
Водочку он запил как студёную воду — маленькими частыми глотками, и только лишь добрался до дна, как Башню сотряс звон, гулкой дрожью отдавшийся в костях.
— О-о, продано, — несколько удивлённо отозвалась Фурия. — Мечта мертворожденного уходит за седьмой столик, поздравляю!
Непродолжительные аплодисменты, под которые витрину закатили за кулисы, и на её место явилась тележка попроще, с кавказским рогом на серебряной подставке. Гаврил отметил, что широкая сторона рога была запечатана причудливой спиралевидной крышкой.
— Многие расстались с жизнью, доставая это из заповедных мест Арцаха, и ещё больше — в попытках обнаружить его примерное местонахождение. Собранная в рог серебряного тура, дамы и господа… песнь немого. Башня начинает принимать ставки.
— Горсть цвергского золота! — прохрипел кто-то из дальних столиков.
Фурия подняла палец, вслушиваясь в тишину, и покачала головой.
— Большая горсть цвергского золота! — не унимался из дальних столиков.
По телу Башни прошёлся низкочастотный стук, растворяющимся эхом уползший куда-то вниз, к самым её корням.
— Принято! Большая горсть цвергского золота.
— Струна души! — донеслось примерно с тех же столиков.
Низкочастотный гул огласил, что Башне ставка пришлась по нраву.
— Принято!
— Череп майя! — заявили уже с противоположной стороны. Башня промолчала.
— Поднимете ставку? — спросила Фурия. — Нет? Следующая ставка!
— Мешочек слёзных кристаллов! — крикнули из-за соседнего для доктора Ренессанса столика.
Башня ответила согласием.
— Ещё чего! — возмутился хриплый из дальних столиков. — Мешочек цвергского золота!
— …Принято.
— Сундук мертвеца! — воскликнул кто-то за спиной Гаврила.
— Снова принято.
— А не много ли… — пробормотал доктор. Рука его неспешно покручивала стопку по столу, держась за ободок. Другой он снимал блокировку со своего смартфона.
— Кто-нибудь ещё поднимет ставку? — воззвала Фурия к притихшему залу. — Нет?.. Что ж, Часы безмолвствуют, торги признаются не…
— А, хрен, сундучок цвергского золота!
Знакомый гулкий звон вновь застиг Гаврила врасплох, пересчитав ему кости.
— Продано! — заметно повеселела Фурия. — Поздравляю одиннадцатый столик с победой.
Гаврил украдкой глянул через доктору плечо и прошипел под нос что-то почти злобное. Дело клонилось к одиннадцати.
— Спешите? — окинул его проницательным взглядом Ренессанс.
— Вроде того.
— Ну, я слышал, настоящих лотов редко бывает больше пяти.
— Это обнадёживает, — не слишком-то обнадёженно сказал бомж, отведя глаза к сцене.
От того, что́ туда втащили, по его позвоночнику пробежало двести двадцать вольт. Форма, проржавелость, громоздкость, дикое сочетание шестерёночности и транзисторности — всё в этом аппарате выдавало недограбленную «Цеппелином» реликвию Университета Производства.
— Придуманное в далёких краях, воплощённое в Чернокаменске — лучшее творение древнего СССР… лишь оболочка того, что действительно имеет смысл. Внутри этого саркофага, дамы и господа — сердцебиение машины. Ваши ставки?..
— Сундук цвергского золота! — возопил хриплый из дальних столиков.
— Принято!
— Полный комплект струн души!
— Принято!
— Вековое проклятье! — донесся из-за спины женский голос.
— Принято.
— Золотое сечение! — уже слева.
— Приня…
— Хрен! Большой сундук цвергского золота!
— При…
— Духовный слепок православного храма! — справа, тоже женский.
— Да!
— Серебряный скальпель! — поднял руку со стопкой доктор Ренессанс.
— Да?.. Да! При…
— Что за хрен? Два сундука цвергского золота!
— Приня…
— Мечта мертворожденного!
— Не принимается! — разозлилась Фурия. — Следующая!
Башню так лихорадило от шквала ставок, что Гаврил готовился рассыпаться в кисель. Если б не эта заминка от нарушенного правила…
— Лазерный пистолет, дамочка!
Гаврил дёрнул головой в сторону знакомого нагловатого голоса. И верно, затылочек включился в игру. Башня прогудела на его предложение, но с откровенной заминкой.
— Принято! Итак… Ещё ставки?
Напряжённая тишина, в том числе Часов, могла означать только одно.
— Увы, дамы и господа…
— А! — вскрикнул кто-то.
Вся зала обернулась на дедка с осоловелым взглядом, который, похоже, только что проснулся. От такого внимания на своей персоне он задрал подбородок, расправил пиджачок, дважды поменял посадку на кресле, приосанился.
— Ваша ставка? — сдержанно поинтересовалась Фурия.
— А, хм, да. Ставка. Мне на днях Пал Валерич гараж подогнал в черте города, две маршрутки ходют, хороший…
— Это ваша ставка?
— Да. Гараж. От сердца отрываю!
— Ждём, что скажет Башня — театральным жестом обвела Фурия пространство вокруг себя. — Вот. Как слышите, ни Башня, ни Часы к вашему… гаражу интереса не проявили. А потому…
— С катакомбами вместо подвала! — добавил дедок запоздало и… Башня загудела.
Мало того, не успела Фурия произнести даже «да», как Часы дали бой. Роем разгневанных пчёл залу заполонило:
— Немыслимо!
— Абсурд!
— Откуда этот хрен!
— Требую satisfaction!
— Господа! — подняла руку Фурия. — Дамы и господа, призываю соблюдать приличия. Все мы лишь гости Башни, и последнее слово всегда за…
— Да подкрутили вы свои часы-трусы! — заорал владелец, наверное, тонн цвергского золота.
— Где это видано, дамочка, чтобы гараж ценился выше лазерного пистолета?
С лицом стальной статуи Фурия перевела глаза с одного на другого.
— Вам есть чем расширить свою аргументацию? Нет? Можете тогда сесть? Здесь так положено. Благодарю. Вас тоже благодарю, четвёртый столик.
Затылочек огляделся и, не отыскав поддержки, сел в кресло.
— Скажите, четвёртый столик, — надавила она на него своим пасмурным взглядом, — что дороже: фляжка воды, или ваш лазерный пистолет?
— Зависит от ситуации.
— Верно. Нам не понятна логика Башни лишь потому, что мы не видим всю полноту картины. Как хозяин этих торгов, Башня имеет полное право формировать свою иерархию ценностей, своё несогласие с которой вы имеете право выразить лишь неучастием в торгах. Пока же вы пользуетесь Её гостеприимством, призываю вести себя достойно. Если у уважаемых гостей больше нет вопросов, предлагаю вместе со мной поздравить седьмой столик с заслуженной победой.
Ренессанс присоединился к жиденьким аплодисментам и послал Гаврилу красноречивый взгляд «ты погляди, какие страсти». Гаврил с улыбкой пожал плечами.
— И, наконец, последнее — не дожидаясь, когда саркофаг увезут за кулисы, возгласила Фурия. — Гвоздь, вишенка, вершина. Нежданный негаданный подарок, который удивит нас так же, как в своё время удивил нас. Сколько всего видели эти глаза? Сколько мыслей роилось в этих извилинах? Сколько любви, или ненависти пылало в сердце? Как часто эти руки дарили тепло… Как часто отнимали жизнь? Ответ не способно вместить ни одно земное сознание. Прошу любить и жаловать, дамы и господа — тело ангела! Душа в комплект не входит.