- Как-то слишком легко нас пропустили,- пробормотал Алекс и Майк его поддержал.
- Да уж, тут вам не таможня.
Пока мы шли по главной улице, за нами увязались детишки и взрослые, тоже лишь в набедренных повязках, загорелые, но явно светлокожие. Было ясно, что к этому же необычному народу принадлежит и наш провожатый.
Послышался шум и наконец-то женские голоса, а то я уж испугалась, что здесь мужское царство.
К нам подошла группа женщин с оружием. Довольно мощные для женщин фигуры, длинные волосы разных цветов, но все украшены. Наши мужчины аж присвистнули. Не все вслух, только Майк, конечно.
Одежда на них была ярче и красивее, украшенная бусинами, перьями, ткань на их юбках и туниках была покрашена, наверное, соком растений или ягод. Необычные головные уборы, браслеты на руках и ногах сильно контрастировали с неприметно одетыми мужчинами. Почти у всех были мечи и кинжалы. Они переговаривались и смеялись, плотоядно рассматривая моих спутников.
Амал недовольно прикрикнул на них, и они внезапно перевели свои взгляды на меня. В их глазах читалась досада и злость.
- Что тут происходит? – прошептала я, жалея, что не догадалась, хотя бы палку принести с собой для самообороны.
Амал еще раз выкрикнул несколько фраз, и я расслышала, как он повторил слово: «тамира». Его собеседницы присмирели, но продолжали сбивчиво отвечать ему что-то неприятное.
Оказалось, это имя, притом женское. Потому что вскоре к нам вышли еще три женщины. Впереди шла красивая мощная блондинка с яркими красными перьями в волосах. Две остальные с кинжалами в руках и свирепыми выражениями лиц, явно телохранительницы. Хм-м, а это птица другого полета. Местная знать?
Оглядев незваных гостей, блондинка рассмеялась и стала выговаривать Амалу. Тот внезапно ссутулил плечи и если с другими женщинами он пререкался, то этой даже слова не смел сказать.
- Хаобат. Ваха! – внезапно выкрикнула женщина, и к нам сразу подскочило несколько мужчин. Они ударили моих спутников по ногам, не слушая возражений и заставляя упасть их на колени. Меня пока не тронули.
- Эй! Что это за гостеприимство такое? – возмущенно воскликнула я, дерзко глядя на жестокую блондинку. Попутно пыталась рассмотреть, не сильно ли пострадали мои спутники. Но меня она лишь смерила оценивающим взглядом.
Амал тоже стал торопливо объяснять что-то этой молодой женщине. Та рассмеялась и показала на всех мужчин разом, а затем на меня, как будто сомневалась в услышанном. Амал стал кивать и подтверждать, а еще показывать на себя. Алекс тихо проговорил:
- Он убеждает ее, что стал твоим мужем-рабом, София!
- Мужем или рабом?
- Это примерно одно и то же тут, - шепнул он, но один из охранников его резко ударил по бедру. Охнув, Алекс одарил его убийственным взглядом.
Пока мы перешептывались, Амал завершил свою речь и, повернувшись ко мне, упал на колени, совершая такой же поклон, как там, в джунглях. По толпе прокатился изумленный вздох. Ого, он даже этой явно главной женщине не кланялся при встрече, а передо мной на коленях? Может, в этом причина, подумала я.
Та самая в перьях подошла ближе и начала что-то говорить. Указала на Амала, все еще сидящего возле моих ног. Я на всякий случай кивнула. Раздраженно взмахнув головой, она поджала губы, оглядела моих спутников. Затем снова что-то резко проговорила с вопросительной интонацией. Я пожала плечами.
- Алекс, помогай! – попросила я.
Внезапно Амал что-то сказал, и охранники выпустили Алекса.
Блондин встал и начал отвечать на те вопросы, которые были заданы мне, параллельно переводя.
- Это Тамира и она главная здесь.
- Ну, это и так понятно. Еще что?
- Она спрашивает, действительно ли мы твои мужчины и нет ли среди нас свободных. А еще, правда ли, что Амал теперь твой муж-раб? Я не могу перевести это буквально.
- Эй, я против, - подал голос Майк.
- Молчи, - прикрикнул Алекс. – Все это очень серьезно.
- А что будет со свободными? – послышался голос Ника.
- Их должны распределить между остальными женщинами, у кого мало мужей.
- Мало? В смысле мало? Что тут происходит? – взбунтовался Майк и его снова ударили охранники. Он с шипением хотел наброситься на них, но получил несколько более жестких ударов. – Черт, – опять выругался он.