12
У меня были билеты на утренний рейс на Майами из бостонского аэропорта Логан, поэтому на работу я не пошел. Решил выспаться. Относительно, конечно. Кейт уютно свернулась калачиком рядом со мной в постели, что было очень приятно, пока я не взглянул на часы. Почти восемь часов утра! Я вскочил с кровати и лихорадочно стал заканчивать сборы, начатые накануне.
– Доброе утро, Кейт, – сказал я, – ты не собираешься сегодня на работу?
Она что-то пробормотала в подушку.
– Что?
– Я сказала, что не очень хорошо себя чувствую.
– Что с тобой?
– Схватки.
Встревоженный, я перебрался на ее половину постели:
– Вот здесь, внизу?
– Да.
– Это нормально?
– Не знаю. Я беременна впервые.
– Позвони ДиМарко.
– Да ничего страшного.
– Позвони ему в любом случае.
Она отправила ему сообщение на пейджер, пока я в спешке заканчивал сборы, чистил зубы, принимал душ и брился. Когда я вернулся из ванной в спальню, она уже снова спала.
– Он перезвонил?
Она перевернулась в кровати:
– Он сказал не беспокоиться. Просил позвонить ему, если будет мазать или начнется кровотечение.
– Ты позвонишь мне на сотовый?
– Не беспокойся об этом, дорогой. Я позвоню, если что-то будет не так. Ты надолго уезжаешь?
– Выставка длится три дня. Подумай о том, сколько иностранных фильмов ты успеешь посмотреть, пока меня не будет.
Почти вся «Банда братьев» была на борту рейса Delta в Майами. Все, кроме Горди, сидели в экономическом классе. Горди летел бизнесом. Это был его вклад в экономию – отказ от перелетов первым классом.
У меня было место около прохода, в нескольких рядах от остальных ребят, и я радовался тому, что рядом со мной осталось несколько пустых мест. До того момента, пока мимо меня не проскользнула женщина с кричащим грудным ребенком. Она что-то начала говорить малышу по-испански, но тот не унимался. Затем она засунула палец ему в подгузник, развернула его и начала переодевать извивающееся создание прямо у себя на коленях. Аромат детских испражнений был просто удушающим.
Я подумал: «Боже милостивый, это то, что вскоре ожидает и меня? Смена подгузников в самолете?»
Сменив подгузник, мамаша свернула его, закрепила липкими застежками и запихнула сверток в карман впереди стоящего кресла прямо перед собой.
За моей спиной ребята из Entronics вели себя шумно, словно расшалившиеся студенты. Я обернулся, чтобы посмотреть, что там происходит. Они громко смеялись над картинкой в журнале, которую показывал какой-то парень. Его лица я не видел. Тревор махнул ему рукой, и они оба разразились хохотом. Парень легонько толкнул Тревора в плечо и повернулся – я увидел, что это Курт.
Заметив меня, он подошел ко мне по проходу.
– Это место занято? – спросил он.
– Привет, Курт, – осторожно сказал я. – Что ты здесь делаешь?
– Работаю. Обеспечиваю безопасность стенда. Не против, если я присяду?
– Садись, но, возможно, это чье-то место.
– Так и есть. Мое, – сказал он, протискиваясь мимо меня. Он повернулся к латиноамериканке с младенцем: – Buenos dias, seniora, – произнес он на отличном испанском. Она что-то ответила. Затем он повернулся ко мне. – Кубинка, – прошептал он и втянул ноздрями воздух, почувствовав аромат испачканного подгузника. – Это ты? – он попытался шуткой разрядить напряженность.
Я холодно улыбнулся, чтобы показать, что понял шутку, но не нахожу ее забавной.
– Ты по-прежнему отказываешься от моей помощи?
Я кивнул.
– Включая информацию, которая касается лично тебя? Я натолкнулся кое на что.
Я заколебался. Медленно вдохнул и еще медленнее выдохнул. Я не мог позволить ему продолжать в том же духе. Это было неправильно, и я это знал.
Но соблазн был непреодолим.
– Ладно, – сказал я, – выкладывай, что там у тебя.
Он расстегнул молнию на нейлоновой папке, вытащил коричневый скоросшиватель и передал мне.
– Что это? – спросил я.
Он тихо ответил:
– Помнишь ту идею, которая появилась у тебя на стадионе «Фенвей»?
– Электронные табло?
– Взгляни сюда.
Я замешкался в нерешительности, но потом открыл скоросшиватель. В нем были распечатки е-мейлов от Горди Дику Харди, исполнительному директору американского подразделения Entronics.
– Думаю, наш исполнительный директор был в Токио, на встрече директоров подразделений. Но он приедет на TechComm.
– Он никогда не пропускает выставку. – Я пробежал письма глазами. Горди был в восторге от собственной «гениальной идеи», которая пришла ему в голову. «Революционно» новая область применения существующих технологий, которая привела бы Entronics к лидерству на мировом рынке. Электронные табло! Он даже не потрудился перефразировать мои слова: «Издержки прошлых периодов уже учтены в бюджете». И: «Технология позволит Entronics занять достойную территорию на карте рынка цифровых табло». И, наконец: «PictureScreen сделает сегодняшние диодные дисплеи устаревшими, как ламповые телевизоры».
– Он меня достал, – сказал я.
– Я так и думал. Этому уроду не сойдет с рук то, что он тебя подставляет.
– О чем ты говоришь?
– Я ничего не говорю.
– О чем ты думаешь?
– Ни о чем. На поле битвы некогда размышлять. Надо действовать.
– Нет, – отрезал я, – никакой помощи.
Он молчал.
– Я настаиваю, – повторил я.
Он продолжал молчать.
– Перестань, Курт. Не надо. Пожалуйста.
13
Нас поселили в большом роскошном отеле, непосредственно примыкающем к выставочному центру. В каждой комнате был балкон с видом на Майами и на Мексиканский залив. Я уже успел позабыть, как мне нравится Майами, несмотря на невыносимую жару летом, и задавался вопросом, почему не переехал сюда жить.
Я позанимался в гостиничном фитнес-центре и заказал поздний ланч прямо в номер, чтобы совместить его с чтением электронной почты и звонками. Я позвонил Кейт и спросил, как она себя чувствует, и она ответила, что схватки прошли и она чувствует себя значительно лучше.
Я должен объяснить, что TechComm – это одна из крупнейших выставок в аудио- и видеоиндустрии. Это настоящая Мекка для специалистов. На нее приезжают двадцать пять тысяч человек из восьмидесяти стран, и все эти люди так или иначе связаны с мультимиллионной индустрией, построенной худенькими очкастыми выпускниками хороших школ. Теперь вам должно быть понятно, почему кульминацией выставки является не торжественный банкет и церемония награждения, а сравнительная демонстрация жидкокристаллических проекторов.
В пять часов вечера я оделся в неформальную деловую одежду по-майамски, что означало свежую рубашку-поло и легкие брюки из хлопка, и направился вниз на приветственный коктейль. Коктейль ознаменовал собой официальное открытие выставки. Спустившись вниз, я увидел всю «Банду братьев» и Горди, одетых точно так же, как я. Для нас были приготовлены отличные закуски, приличная выпивка и дрянная музыка. Участники разбирали свои бейджи, программы работы выставки и решали, какие семинары и дискуссии им стоит посетить в свободное от работы на стенде время. «Принципы дизайна аудио и видеотехники»? «Основы видеоконференций»? Наверное, интересно было бы побывать на «Будущем цифрового кино».
До меня долетали обрывки разговоров: «…разрешение по умолчанию тысяча девятьсот двадцать на тысячу восемьдесят… четыре миллиона пикселей позволяют создать видеоизображение высокого разрешения… зоны нестабильного приема сигнала… безупречное воспроизведение…» Фестино сообщил мне, что NEC разыгрывает спортивный Corvette, и интересовался, можем ли мы участвовать в розыгрыше. Потом он сказал:
– Эй, посмотри. А вот и наш большой дядя.
Дик Харди вошел на прием, словно Великий Гэтсби. Он был крупным, ухоженным мужчиной с большой головой, румяным лицом и массивной нижней челюстью. Он выглядел словно актер, приглашенный на роль большого босса – возможно, именно поэтому наши японские повелители и назначили его на эту работу. На нем был легкий голубой пиджак поверх белой льняной рубашки.