Вот это как раз Антону Правдину и запрещалось. Хотя кое-где и мелькают отдельные слова, если только они не принадлежат редактору или хозяину газеты. Да и оригинала почерка Антона Правдина у нее нет, чтобы сличить эти записи и раскрыть тайну личности зашифрованного профессионала.
А что это у нас такое помеченное фломастером, затем заштрихованное ручкой? Похоже, какая-то фамилия. Ася взяла лупу и до рези в глазах пыталась разобрать скрытое от чужих глаз. Вот еще такая же помарка и еще. Если по капле собрать просачивающееся, то получается, что пытались скрыть фамилию какой-то М. М. Копцовой.
Как интересно! Ай да Оса! Ай да умничка! Вот тебе и ниточка, за которую следует подергать. Даже если она и ложная, проверить ее на прочность стоит. Ася набрала номер.
– Это банк «Солли»? Пригласите, пожалуйста, к телефону Копцову. Это из Следственного комитета беспокоят.
– Марианну Матвеевну? Одну минуточку, я вас сейчас с ней соединю.
Ася положила трубку. Ну что ж, Марианна Матвеевна, будем знакомы. Ася еще раз перечитала все черновики. Выходило, что если подставить вместо помарок фамилию Копцовой, то именно она являлась главным действующим лицом основных махинаций банка. А как же тогда Берлицкий? Неужели его и в самом деле подставили?!
Ростоцкий голову оторвет, если узнает, что Ася звонила в банк и от имени Следственного комитета спрашивала Копцову. Неужели Ася сейчас делает то, о чем ее строго-настрого предупреждал Ростоцкий, – мешает следствию? А вот с этим она категорически не согласна. Как же тогда Ася будет помогать следствию, если не станет совать нос туда, куда не следует?
Телефон зазвонил так неожиданно, что Ася вздрогнула. Неужели мама? Звонить-то, в общем, и некому. Здесь, на работе, проще зайти в кабинет, чем названивать.
– Это Фомушкина? Ключевский. Я возле проходной.
Вот и Стас прибыл. Только совсем не нужно, чтобы его увидели в редакции, тем более в компании с Асей. Она убрала в сейф документы и, закрыв кабинет, направилась к выходу. Пройдя через вертушку, замерла в нерешительности. Ей навстречу шагнул совершенно неухоженный и бомжеватый на вид мужчина лет тридцати пяти.
– Мне звонили из бухгалтерии насчет остатка заработной платы.
– Вы Ключевский Станислав Владимирович? Я вам сейчас все объясню. Давайте выйдем на улицу.
Они прошли в сквер и сели на скамью. Ася разглядывала предполагаемого Антона Правдина и отказывалась верить собственным глазам. Неужели это невообразимое нечто и есть та знаменитость, которая была совсем недавно способна вести сложнейшие журналистские расследования, держать руку на читательском пульсе, выискивая злободневные темы и формируя общественное мнение?
А если его осознанно довели до профессиональной несостоятельности журналиста и вынудили расстаться с профессией? Это каким же образом, интересно? Неужели споили? Кажется, фантазии Аси уже выходят за самые крайние рамки разыгравшегося воображения.
– Я понимаю так, что с деньгами меня развели?
– Неправильно понимаете. Просто бухгалтер уже ушла, а ведомость и деньги мне оставить забыла. Может, вы завтра подъедете?
– А завтра выяснится, что в воскресенье бухгалтерия не работает, и деньги мне начислили ошибочно? Кстати, сегодня она тоже не должна работать. Как же я сразу-то не сообразил!.. Слушайте, а не могли бы вы мне одолжить некоторую сумму? Я обязательно верну.
– Но я знаю сумму, которую вам должны были выдать, поэтому, если вы напишете мне расписку в том, что получили ее в бухгалтерии газеты, я завтра же смогу вернуть свои деньги.
– Согласен, – улыбнулся Стас, и лицо его словно осветилось и даже стало вполне симпатичным. – Это безденежье меня совсем доконало. У всех, у кого можно, уже позанимал. От банков и многочисленных сомнительных контор, которых развелось, как блох на собаке, шарахаюсь как от чумы. Один приятель так вот связался с банком и попал в пожизненную долговую яму. И без того нормальную работу не мог найти, а теперь и вовсе его чураются, как прокаженного, когда узнают, что у него банковские долги. И как он будет выкручиваться? Даже не представляю. Поэтому я в рулетку с банками не играю. Мне в понедельник на собеседование идти, но не в таком же виде? Спасибо, что выручаете. А сколько мне положено?
– Девять тысяч, – выпалила Ася и тут же пожалела: не слишком ли она расщедрилась?
– Так много?! Откуда такая сумма? Это не ошибка? Я вроде все сполна получил.
– Не знаю. Наверное, за последнюю статью.
– Это за какую же? – Стас подозрительно уставился на Асю. – Последний раз я писал статьи полгода назад. А перед увольнением только короткие заметки, за которые, сами знаете, много не платят.