– Пока никаких следов «черной бухгалтерии» не обнаружено. К тому же сервер с реестром вкладчиков успели уничтожить. Косвенными признаками могут быть данные о том, что банк некогда приобрел у некоего поставщика два одинаковых экземпляра программного обеспечения для учета вкладов. Другим признаком может служить предписание Центробанка о запрете или ограничении приема вкладов населения, при котором банк продолжал бы принимать вклады. Но такого предписания им не выдавалось.
– А я что говорила! – восторжествовала было Ася, но спохватилась: – Постойте, а как же наличие банковских документов на руках у вкладчиков? Они что, разве не являются доказательством того, что их вклады реально существуют?
– Даже если вкладчики с ними обращаются в суд, это не всегда помогает доказать, что деньги в наличии и в самом деле присутствовали. Я знаю случаи, когда вкладчикам отказывали в исковых требованиях. Лицензию у банка «Солли» отобрали. Но руководство банка – из тех, кто ныне в добром здравии, – не передало временно назначенной Центробанком администрации ни оригиналы кредитных договоров, ни договоры залога, ни поручительства по ссудной задолженности юридических и физических лиц. Поэтому это расценено как попытка сокрытия вывода активов, а обращение направлено в Генпрокуратуру и МВД.
– И после этого вы упорно отказываетесь потянуть за ниточку, которую я, как заправская ищейка, в зубах вам принесла?!
Ростоцкий в задумчивости уставился на Асю и, видимо, воочию представив себе ее с этой самой ниточкой в зубах, не сдержался и улыбнулся, обнажив полоску ровных белых зубов. Лицо его мгновенно преобразилось, и Ася с удивлением обнаружила, что он молод и довольно симпатичен. Льдинки во взгляде растаяли, глаза залучились мягким добрым светом и тоже заулыбались, даже морщинки на лбу разгладились.
Напряжение в разговоре исчезло, словно его и не было вовсе. Ася смотрела на Ростоцкого и поражалась: как может изменить человека обычная улыбка! Она тоже в ответ улыбнулась и позавидовала его друзьям и близким, с которыми он общался вне работы. Ничто так не открывает сути человека как его улыбка. Правду говорят: не ищи внешности – она обман, не ищи богатства – оно исчезнет, но ищи того, кто сможет заставить тебя улыбнуться. Потому что улыбка способна сделать ярким самый мрачный день.
– Ну хорошо, – сдался Ростоцкий. – Доставай блокнот.
Он снова был прежним – сосредоточенным, хмурым и угрюмым. Но Асю теперь не проведешь, потому что она узнала его тайну: он не тот, за кого себя выдает. И она это теперь очень хорошо запомнит.
– Давно бы так, – засуетилась Ася, пытаясь разыскать блокнот в сумке, которая ей иногда казалась чуть ли не бермудским треугольником, потому что в ней постоянно исчезали, а потом неожиданно появлялись различные вещи, уже считающиеся давно утерянными. – И стоило столько времени на никому не нужную перепалку тратить?
Ростоцкий не стал ждать, пока Ася разберется с непредсказуемыми глубинами той черной дыры, в которой могла копаться целую вечность, и положил перед ней чистые листы бумаги и ручку. Ася принялась быстро записывать факты, из которых должна родиться заметка. Ростоцкий снова строго-настрого предупредил, о чем писать не следует, а затем дал понять, что аудиенция окончена, так как пора и честь знать.
– Так как насчет Марии Ивановны?
– Я подумаю.
– У меня маленькая личная просьба: можно, вы будете называть меня не по фамилии, а по имени – Асей?
– Чтобы ты называла меня Борей?
– Нет, конечно! Вы для меня исключительно Борис Иванович. И никто иной, – заверила она. «А жаль. Я бы не отказалась называть тебя Борей. Или Боренькой. Или…»
– Там видно будет, как тебя называть.
Вот и хорошо, радовалась Ася. В следующую встречу она от Ростоцкого добьется гораздо большего. Так потихоньку и приучит его с собой считаться. Он Асю в дверь не будет пускать, так она через окно к нему проскочит. А если тот окна и двери законопатит, Ася в трубу влетит на своей журналистской метле. Что-что, а мусорить она никому не позволит. Так как теперь вошла в сплоченную семью журналистов, которые по праву называют себя «разгребателями грязи», как она вычитала в одной умной книжке. Главное при этом – не увеличить количество этой самой грязи.