– И с головой окунуться в помои непотребных эмоций, чтобы ощутить себя выше этого и чище?
– Оса, ты не права. И сама это понимаешь. Люди гораздо проще и хуже, чем сами о себе думают.
– А деловые люди этим пользуются и делают на них деньги.
– И что в этом плохого? Разве это противозаконно – зарабатывать на людских пороках? Это происходит сплошь и рядом. Давай и мы с тобой не будем выделяться из толпы. Иначе нас очень скоро поставят на место.
«Как Антона Правдина», – подумала Ася.
– Так о чем это мы? Ах да, о твоем новом расследовании. Ты очень хочешь открыть глаза нашим согражданам на какие-то утаиваемые от народа события, указывая на болевые точки нашего многострадального общества? Так принимайся за дело.
– А как же убийство Берлицкого?
– Это предоставь следственным органам. Нам нужно двигаться дальше.
– Но я могу хотя бы следить за тем, как идет расследование?
– Можешь. Но не зацикливаясь на нем и оповещая читателей короткими заметками.
– А как же журналистское расследование?
– Думаю, что следственные органы справятся и без тебя.
– Или положат это дело на полку, как сделали с расследованием убийства моего отца.
– Так ты теперь намерена заниматься каждым убийством, произошедшим в городе?
– Нет. Меня интересует только это. Надо же довести дело Антона Правдина о махинациях в банке «Солли» до конца. Иначе читатели начнут интересоваться, почему Антон Правдин перестал заниматься этой темой. Не потому ли, что ему заткнули рот или – что еще хуже – купили, как проститутку от журналистики?
– А я хотел предложить тебе более интересную тему.
– По всему выходит, что я – наследница Антона Правдина. И должна принять не только капитал в качестве славы, но и его неисполненные перед читателями долги. Тем более теперь, когда главный фигурант его нашумевшей статьи убит. Неужели ты думаешь, что читатели удовлетворятся короткими заметками? Не думаю. И если Антон Правдин не продолжит свое начатое расследование и не укажет на убийцу, он сам станет жертвой своих же читателей. И на его карьере, как и на нем самом, можно будет ставить жирный крест.
– Что ж, отговаривать не стану. Дерзай. Только на свой страх и риск. Но меня предупреждай, когда затеешь что-то опасное. Даю тебе три дня, вместе с сегодняшним. В пятницу утром доложишь. Если никакого продвижения не наметится, принимаешься за новое задание.
– Хорошо. А это не мало – всего три дня на такое сложное дело?
– Достаточно для того, чтобы понять, что оно бесперспективное. Если честно, то для меня журналистские расследования – скорее бремя, нежели выгодное дело. Много времени, сил. Поэтому в экономическом плане они нерентабельны. Уже одно это является тормозом в их проведении. Но с легкой руки Антона Правдина они себя вполне оправдали и приносят выгоду. Если не считать тех проблем, что создают. Но шанс я тебе даю. Тем более что читатели и в самом деле ждут продолжения расследования, судя по их многочисленным пожеланиям в письмах. Даже эта его последняя не очень удачная статья не оставила их равнодушными.
Ася шла к себе с чувством одержанной победы. Она отстояла право заниматься тем, что ее сейчас занимало больше всего на свете, так как чувствовала связь происходящего в банке со смертью отца. Почему? Она и сама не могла толком объяснить. Может, потому, что в обоих случаях придется искать убийцу? Однако для нее долг перед отцом был куда важнее долгов Антона Правдина перед читателями.
И в этом она ничем не отличалась от обывателей, для которых своя рубашка ближе к телу. Уже подходя к двери кабинета, она почувствовала вибрирующий в кармане сотовый, звук которого отключила при разговоре с Зацепиным. Кто-то уже не раз пытался до нее дозвониться, и она сидела в кабинете редактора как на иголках.
– Ась, ты? – узнала она голос Стаса.
– Ты же звонишь мне? Значит, я.
– Привет. Я тут, можно сказать, мимо проходил, сделав приличный крюк – цени это! – а потому решил: не пора ли нам объясниться? Всю голову изморочил: чего же тебе от меня нужно?