– Все ищешь какое-то прозаическое объяснение моей неслыханной щедрости? Напрасно. Потому что я, в отличие от вас, которые уже давно в этой профессии, действую по велению души и по зову сердца, а не токмо ради выгоды и возможной сенсации.
– Сама вот-вот станешь такой же, поэтому не зарекайся. В каждом слове будешь видеть подвох и высматривать в обыденной жизни тайну, которую от тебя пытаются скрыть те, на кого ты нацелила свое журналистское перо… Или ты уже для кого-то точишь копье? Ах, вот оно в чем дело! Чую, что и след взяла. Но тебе информации не хватает, вот ты и мечешься. Так?
– Стас, ты никак обидеть меня решил? Зря стараешься. Я на таких, как ты, не обижаюсь.
– На каких это «таких»? – повысил голос Стас.
– Кто никому не доверяет. Я тоже сейчас никому не верю, потому что меня уже много раз обманывали. И даже предательства не удалось избежать. Причем как от своих, так и от чужих.
– Ладно уж, живи. Не стану тебя вычеркивать из списка друзей.
– Ты просто не представляешь, как меня обрадовал.
– А ехидство свое побереги для врагов, еще пригодится.
– Я так и сделаю. Так мы сейчас встречаемся? Или я, на твой взгляд, еще не заслужила, чтобы со мной откровенничать?
– Ладно уж, выходи. Я на скамейке в сквере, ближе к выходу.
Ася схватила сумку и выскочила из кабинета. А ведь у них обоюдное желание посплетничать. О чем? Конечно, о редакции и сотрудниках. Почему бы и нет, если охота пуще неволи?
– Стас, да ты просто неотразим! – откровенно восхитилась она стильным деловым костюмом и модной прической Стаса, которого и узнать-то теперь было невозможно.
– Есть немного. А вот тебе не мешало бы побольше времени проводить перед зеркалом. Или ты сейчас работаешь под прикрытием?
Ася поморщилась. Стас намекал на ее затрапезный и слишком непрезентабельный для настоящего журналиста вид.
– Наверное, интересное задание получила? Зацепин мастер раздавать заковыристые поручения. Я на одном таком и погорел. Как думают все.
– А разве это не так?
– Нет, конечно! Мне тактично намекнули, что вышибут вон, если я сам не уберусь по собственному желанию, совсем по другой причине. Из-за Антона Правдина.
У Аси даже сердце забилось сильнее от предчувствия скорого прикосновения к тайне. Сейчас главное – не спугнуть невольного информатора, который даже не подозревает, как же вовремя он затронул нужную тему.
– Странно. А я считала его приличным парнем, настоящим профессионалом с большой буквы.
– Я раньше тоже так считал. – Стас невольно хохотнул. – Пока не увидел его.
– Ты видел Антона Правдина?! – Глаза Аси расширились, брови поползли вверх. Но разве Стас не есть тот самый Антон Правдин, которого она разыскивает? Врет или говорит чистую правду? – Не может быть! Насколько я знаю, его никто никогда не видел. Потому что это псевдоним, за которым скрывается некто, кого знать не полагается.
– А вот я знаю. Думаешь, почему мне от ворот поворот показали?
– Стас, если ты мне сейчас же не скажешь, кто это, я просто умру от любопытства.
– Конечно, не скажу. Я не хочу, чтобы и тебя уволили. А потому крепись, подруга, целее будешь.
– Ну и не говори. Я и сама знаю, кто это. Просто мне нужно было убедиться, что с ним ничего страшного не случилось. Что он жив и здоров.
– А что должно было с ним случиться?
– Не знаю. Но я предполагала что-то очень плохое. Вплоть до летального исхода. Теперь вижу, что ты цел и невредим, и даже выглядишь вполне роскошно. Поэтому очень за тебя рада.
– Ась, ты вообще в своем уме? Чего ты мелешь?
– Радуюсь, что ты жив.
– Ну и радуйся на здоровье. А Правдин-то тут при чем?
– Так ведь ты и есть он!
– Вот чудачка-то. Да с чего это тебе в голову пришло? Антон Правдин вообще-то женщина. Насколько я успел разглядеть.
– Стас, может, хватит уже мне голову морочить? Если ты думаешь, что я кому-то расскажу, то ошибаешься. Тем более что, несмотря на твое увольнение, Антон-то Правдин продолжает работать в газете и ничего не изменилось. Зачем же держать меня за ду- рочку?
– Ась, ты вообще слышишь меня или я сам с собой сейчас разговариваю? Антон Правдин – женщина. Причем молодая и красивая. Я, по-твоему, похож на молодую красивую женщину?
– Совсем не похож.
– Ладно, хоть это признаешь. Так вот, в четверг шестого августа, когда у нас был выходной, я мельком увидел Зацепина с этой дамочкой. А на следующий день, в пятницу седьмого, уже писал заявление об увольнении и был свободен как ветер.
– Да с чего ты взял, что эта женщина – Антон Правдин? У нее что, на лбу было написано? Или Зацепин ее так называл?