– Такой вполне может быть помощником Копцовой. Вот только в документах название этой компании я не встречала. – Ася достала из сумки флакон в целлофановом пакете.
– А это что?
– Настойка болиголова. Смертельный яд, которым предположительно отравили Марию Ивановну. – И Ася рассказала Ростоцкому о своих путешествиях.
– Фомушкина, мне иногда кажется, что ты с головой не дружишь. У тебя напрочь отсутствует чувство самосохранения.
«Сам ты бесчувственный чурбан, – парировала мысленно Ася. – Это у тебя никаких чувств. Работа – твоя жена. И другой у тебя не будет никогда».
– Я попытаюсь договориться с лабораторией, а ты пока просмотри дело.
– Вы его изучили?
– Да. Но два глаза – хорошо, а четыре наверняка не пропустят чего-то стоящего.
Ася углубилась в дело, пока Ростоцкий уламывал кого-то по телефону, обещая горы золотые за срочность, конфиденциальность, сверхурочную работу и за что-то еще. Она торопливо бегала глазами по строчкам, подгоняя себя и надеясь, что внутренним взором увидит проявляющийся понемногу сквозь тексты документов образ преступника.
Но прочитан последний документ, и Ася разочарованно смотрит на финальную точку, завершающую не только дело, но и само расследование, в котором не осталось даже намека на убийцу. Этой точкой правоохранительные органы подтвердили свою несостоятельность и некомпетентность. Хотя и очень добросовестно отнеслись к расследованию. Горы бумаг, но ни одной улики, указывающей на убийцу. Куча версий, но ни одна не попала в цель.
Опять Ася разбухтелась, как старая бабка. Бери, что дают, и попытайся хоть что-то извлечь из этого вороха добросовестно проделанной органами работы. Ася открыла блокнот и принялась, то и дело заглядывая в документы, записывать:
«Время убийства – с 15:00 до 16:30.
Фотографии с камеры наружного видеонаблюдения: 15:00 – приезд отца; 15:10 – приезд на такси женщины в черном парике (видно невооруженным глазом), широкополой белой шляпе, черных солнцезащитных очках; 15:31 – приезд на такси женщины в светлом парике, черных очках и белом шарфе на голове, со спортивной сумкой; 15:43 – женщина в светлом парике выходит, с той же сумкой, ловит такси и уезжает; 16:05 – женщина в черном парике выходит, ловит такси и уезжает; 16:27 – приезжает Трунов (сам за рулем); 16:37 – Трунов выходит из дома и уезжает на своей машине.
Три человека побывали в доме с 15:10 до 16:27».
Значит, сделала вывод Ася, любой из трех мог быть убийцей.
– И какие выводы тебе приходят в голову? – спросил Ростоцкий.
– Обе женщины в париках, солнцезащитных очках и свободной светлой одежде. Их даже можно спутать. Если бы не цвет париков и головные уборы. Они знали о камерах и не хотели быть узнанными. Если не хотели быть узнанными, значит, замышляли что-то недоброе. То есть у обеих были не совсем честные намерения по отношению к отцу. В отличие от них, Трунов не прятался, но алиби у него на момент смерти отца тоже нет. Зато есть мотив.
– Какой же?
– Он предложил отцу выкупить у него бизнес. Догадывался или знал о том, что Копцова могла принести отцу наличку, а потому у него была возможность убить его и ограбить. Вот только ваша доблестная полиция его отпустила с миром. Теперь о женщинах. Можно почти с уверенностью предположить, что у женщины в черном парике свои родные волосы – светлые, а женщина в светлом парике – брюнетка или темноволосая.
– С чего ты это взяла?
– Я бы тоже так поступила. То есть с помощью парика изменила бы в первую очередь цвет волос. Идем дальше. Допустим, что женщина в светлом парике – Копцова, так как у нее волосы черные. То есть она вошла в дом и через двенадцать минут уже вышла обратно. Что можно успеть за двенадцать минут при условии, что в доме кроме отца находилась еще одна женщина, то есть та, которая на самом деле блондинка? Наверное, много, если обе женщины – сообщницы. Иначе одна должна была уничтожить другую, чтобы избавиться от ненужного свидетеля. Поэтому одна подлила яд, другая воткнула нож.
– Значит, ты думаешь, что отец был сначала отравлен?
– Конечно. Иначе бы он наверняка смог защитить себя. А если Копцова ни при чем, то убийца – женщина в черном парике, то есть блондинка, которая находилась в доме дольше всех – целых пятьдесят пять минут. Она могла уже после ухода брюнетки в светлом парике, то есть без свидетеля, расправиться с отцом и даже успела скрыться до появления Трунова… Хотя та женщина, что ушла раньше, все равно видела ту, которая оставалась в доме, а потому могла бы стать свидетелем ее нахождения в доме в момент убийства отца… Ничего не понимаю, путаница какая-то. И потом, это совпадение или же женщина знала, что с минуты на минуту должен подъехать Трунов? Этой женщиной также могла оказаться Копцова. Вот только с париком неувязочка. Ведь Копцова, по идее, должна быть в светлом парике, если она брюнетка? В общем, что-то у меня не складывается.