– Я никого не убивал. Я был на работе. Это подтвердят секретарша и сторож.
– Сначала подтвердят, а когда увидят, что вам не выкрутиться, тут же сдадут с потрохами. Купленные свидетели – штука ненадежная. Профессионалы-дознаватели знают, как получить нужную информацию. А если вы все расскажете нам, ни о вас, ни о ваших свидетелях никто даже не вспомнит.
– Но свидетели могут рассказать только то, что я уезжал из офиса лишь один раз. Вернулся через полтора часа и больше никуда не отлучался.
– Допустим. Куда вы уезжали и зачем?
– К дому Фомушкина, чтобы забрызгать камеры краской… Но Фомушкина я не убивал.
– Если Фомушкина вы не убивали и второй раз к дому не приезжали, значит, приезжал кто-то другой, очень похожий комплекцией на вас? – спросила Ася.
– Но это же абсурд! – произнес Слава, взглянув на Асю. – Мы что, сейчас будем обсуждать фантастическую версию о двойниках? Не лучше ли признаться, Герман Владимирович?
– Повторяю: я никого не убивал!
– Как же так? Признались с первым приездом, так уж признавайтесь и со вторым.
– Слава, он и в самом деле не был там во второй раз.
Шестаков затравленно глянул на Асю.
– Да-да, Герман Владимирович, в момент убийства моего отца вы и в самом деле были в своей конторе. И это не вы приезжали к нашему дому. Не вы вошли с черного хода. И уж тем более не вы убили моего отца. Ведь так?
– Да. Это был не я.
– Тогда кто?
– Я не могу вам этого сказать… Иначе не доживу даже до завтра.
– Ася, неужели ты не видишь, что он нам морочит головы?
– Нет, Слава. Он говорит чистую правду. Второй раз приезжал Трунов.
Шестаков схватился одной рукой за голову, другой снова принялся растирать грудь.
– Вот видите, Герман Владимирович, вам даже не пришлось называть его имени. И ваша совесть почти чиста. Но если вы нам сейчас же не расскажете все, то завтра в газете будете фигурировать как сообщник Трунова. И получите двойной срок за убийство уже как банда, в которую мы включим еще и Копцову. Рассказывайте же, пока у нас не лопнуло терпение!
– Хорошо. Все равно вы знаете главное. Осталось рассказать совсем немного. Мы с Труновым знакомы с детства. Но наши пути разошлись. Он очень быстро разбогател, у меня же разбогатеть не получилось. Поэтому ни о каком продолжении нашей дружбы и речи не могло быть. Мы практически забыли друг о друге. Но три месяца назад он вдруг вспомнил обо мне и предложил хорошо оплачиваемую работу. Я должен был познакомиться с Копцовой и начать за ней ухаживать. О том, что она серьезно заинтересуется мной, не приходилось даже мечтать. Но Трунов считал, что у любой женщины в обязательном порядке должен быть воздыхатель, безответный, влюбленный без памяти и всяких надежд, но вселяющий уверенность, что она еще не утратила своей привлекательности. Я одаривал ее цветами, подарками, на которые мне Трунов давал деньги. Постепенно Копцова привыкла ко мне и уже терпимее относилась к моим ни к чему не обязывающим ухаживаниям. Я представления не имел, зачем это было нужно Трунову. Только теперь понял, что он мог пригласить на эту работу именно меня, потому что я и в самом деле одной с ним комплекции. Видимо, он готовился к тому, чтобы при удобном случае меня подставить. Так и вышло. Теперь я должен доказывать, что не был второй раз возле дома Фомушкина и уж тем более его не убивал.
– Ничего и никому вам доказывать не придется. Живите спокойно и ничего не бойтесь. Мы вам гарантируем конфиденциальность. Никто, а особенно Трунов, никогда не узнает, что именно вы нам о нем рассказали.
– Почему Трунов оказался в той же бейсболке и солнцезащитных очках? – спросила Ася.
– Это его бейсболка и очки. Он сказал, что так меня никто не признает. И велел оставить их в машине.
– Скажите, а где вы находились тринадцатого августа в четверг?
– На работе, где же еще-то?
– А на работу на какой машине приехали?
– На служебной. Я на своей езжу редко. Мне выгоднее на служебной машине ездить, так как все расходы по ее обслуживаю несет фирма.
– Где в это время находилась ваша машина?
– Не знаю… Ах да! Как раз накануне позвонила Марианна и, сославшись на то, что ее машина в ремонте, попросила мою на пару дней.
– Разве вас полиция не спрашивала об этом дне и о том, где находилась ваша машина?
– Спрашивала. Я ответил, что племяннику давал покататься, а уж где он ездил, лучше спросить у него.
– И что – спросили?
– Нет. Он на море уехал и приедет только через пару недель… А когда приедет, вряд ли что вспомнит. Молодой, глупый. Ветер в голове, одним словом.