– Если вы хотите узнать что-то подробнее, обратитесь ко врачу Московкиной Наталье Павловне. Именно она была дежурной в эту ночь. Только она теперь будет через два дня. Утром сдала смену и уже ушла.
Михаил был ошеломлен этим известием, хоть и предполагал, что подобное возможно. Но так быстро! Он ничего не успел предпринять! Надо!.. Надо было ехать вместе с ним в «Скорой». Надо было проследить за врачами. Надо было наплевать на эту чертову товарку и быть рядом! Надо было… А вот теперь ничего не исправить. Смерть – дело непоправимое. Чувство глубокой вины навалилось как тяжелым грузом, мешая даже дышать. Он так и стоял молча, пытаясь переварить услышанное.
– Вам плохо? – участливо спросила девушка, выводя Родина из оцепенения. – Может быть, вам валосердин накапать? – И она стала усердно трясти пузырьком над маленьким стаканчиком. Видимо, это дежурное средство было тут заранее препасено для подобных случаев.
– Спасибо, не надо, – сухим голосом ответил Михаил. – А что мне делать дальше?
С таким случаем он столкнулся впервые. Когда умерла бабушка, все заботы взяла на себя мать. Ему оставалось лишь съездить на кладбище да посидеть и погоревать на поминках. Он совершенно не знал, что сейчас следует предпринять, ведь у Василича, кроме него, никого не было, не считая местных друзей-алкашей. Родин даже не знал, где найти его дочь, которая уже много лет с ним никак не общалась. Знал лишь город, но не адрес. Почему-то сразу подумалось о себе. И стало страшно. А кто сообщит его матери, если с ним самим чего случится? Или детям? И будет ли им вообще до него дело?
В этот момент до Родина доносились лишь обрывки фраз: «…из морга… справку о смерти… обратитесь в службу…»
– Простите, – очнулся от своих мыслей Михаил. – Вы не могли бы повторить?
Девушка терпеливо принялась объяснять ему заново, что нужно делать. Итак, теперь на него ложилась хоть и небольшая, но все же проблема. Одна надежда на похоронную службу, которая, как оказывается, сейчас все берет на себя. Даже первичные расходы. Он записал продиктованный ему номер одной из них, не надеясь в этот момент на свою феноменальную память.
Выйдя из приемного отделения, Михаил не сразу сообразил, в каком направлении двигаться. И собственная вина, и жалость к Василичу буквально оглушили его. Он сел на первую попавшуюся лавку, не замечая, что она мокрая, и закурил. Разговаривать с этой Московкиной он не станет. Что случилось, то случилось. И так понятно, что она ему скажет. Виноватых, кроме себя, искать бесполезно. Да и кто знает, Василич ведь и впрямь мог окончательно и бесповоротно подорвать свое здоровье так, что было уже поздно лечиться. А еще мысль о самом себе так и засела в Михаиле занозой.
Этот день ушел на приготовление к похоронам. Пришлось рыться в немногочисленных вещах соседа в поисках недостающих документов, которые запросили в похоронной службе, и более-менее приличной одежды. Оказалось, у Василича имелся двубортный костюм. Старомодный, но в данном случае вполне подходящий. Нашлась и некоторая сумма денег. В железной коробочке из-под чая. Именно ей и похвалялся Василич в последний раз, говоря, что богат. На сами похороны этого хватало. Но необходимо было организовать поминки. Но для кого? Михаил прекрасно себе представлял, кто придет помянуть старика. Только не дома! От них потом несколько дней не избавишься. Гулять будут по полной программе. Нужно снять помещение в столовой.
Родин нашел ближайшую к дому и узнал, что водку можно приносить свою, а поминальный обед будет стоить от двухсот рублей с человека. Смотря от количества и разнообразия еды. Не так уж и много, но где взять эти деньги? Пусть даже он и поработает завтра на товарке. Но это не больше полутора-двух тысяч. Да и то как повезет. А в понедельник уже похороны. Занять? Но у кого? У Наденьки? Этот вариант сразу отпадает. У Валентина или Степана? Можно попробовать. Но Михаилу даже в голову не пришло плюнуть на это мероприятие. Человека, каким бы он ни был, надо проводить с почестями. Тем более они не один год прожили под одной крышей. И никаких серьезных ссор и столкновений у них практически не было, не считая мелочей.