Спал он эту ночь плохо. Сказывалось нервное перенапряжение и то, что впервые за много лет он был в квартире один. Раньше за стеной всегда храпел Василич, иногда с Михаилом в кровати оказывались женщины, последнее же время под боком находилась Марина, не считая двух ночей. Но там он знал, что не останется один надолго. А вот теперь чувство полного одиночества обрушилось на него в этой скверной тишине. Новое ощущение было неприятно. Вроде люди кругом, но никому нет до тебя дела. Все чужие и не твои. Как будто ты оказался в другой стране, где даже местного языка не знаешь.
Заснул он крепко только к четырем утра, а уже в шесть затрезвонил старый железный будильник. Это все, что он забрал с собой, уходя от Галины. Наскоро позавтракав заветренным сыром, что нашел в грязном холодильнике, Михаил поспешил на товарную станцию. Чем раньше туда прибудешь, тем выше оплачиваемая достанется работа.
Ему повезло. Снова разгрузка цемента. Родин работал, как вол, обливаясь потом и размазывая по лицу серую пыль. На достойные поминки Василичу хватало с лихвой. Михаил успел съездить в столовую, отвезти туда купленную по пути водку и оплатить аванс. А к восьми снова на работу. Он даже сам не понимал, откуда у него брались силы. Но его это не напрягало. Он просто жил и трудился. Это отвлекало от дурных мыслей опять уйти в запой. Некая трудотерапия. Это лучше всяких кодирований и бесполезных порошков и настоек. А еще – цель. Обязательно надо иметь какую-нибудь цель. А их у Родина уже стало несколько. Так и до мечты недалеко. А пока надо наладить отношения с собственными детьми, похоронить Василича, сделать ремонт в квартире и, конечно же, довести до конца дело с титаном. С чего, собственно, все и началось и требовало положительного финала. Возможно, уже завтра утром ему посчастливится встретиться с Хаджакисяном.
Ночь на складе прошла спокойно. Он снова читал журнал, но позже не выдержал и заснул прямо за столом. Даже кофе не помог. Но ничего предосудительного Родин на сей раз в этом не увидел. И так слишком много делает. Можно обойтись и без фанатизма.
К приходу Наденьки он был уже одет и готов к выходу. Та пришла одной минутой позже. Наверное, тоже не хотела вступать с ним в лишние разговоры. Они коротко поздоровались и тут же распрощались.
В двадцать минут девятого Михаил снова зашел в головной офис. Секретарша на этот раз подкрашивала ресницы. На его приход она, как обычно, практически не прореагировала, продолжала наводить красоту.
– Доброе утро, – поздоровался Михаил, оглядывая стол в поисках своего заявления. – Седрак Мазманович приехал?
– Да. В субботу еще.
– А вы отдали ему то, что я просил?
– Да-а, отдала, – пропела блондинка, разглядывая поочередно каждый глаз в маленькое зеркальце пудреницы.
– Сегодня он будет?
– До-олжен.
– Во сколько?
– Ну-у, в девять, обычно. – Она захлопнула пудреницу и стала рыться в косметичке в поисках чего-то важного.
Михаил молча вышел за дверь и присел на один из мягких стульев, что стояли в длинном коридоре. Он решил непременно дождаться хозяина. Времени до похорон Василича еще оставалось достаточно. Но с вопросом о краже титана следовало поторопиться. И действительно, ровно в девять он увидел подтянутого, в строгом черном костюме мужчину, который приближался к кабинету. Через его левую руку было перекинуто кожаное пальто. Почему-то Михаилу казалось, что он должен быть маленьким и пузатым, но Хаджакисян был полной противоположностью своего представления о нем. В лице начальника не сразу угадывались и черты армянина. Внешность больше смахивала на славянскую. Может, потому, что волосы его были совершенно седыми. Ни намека на черный цвет, если он был раньше. И нос аккуратный. На вид ему было около пятидесяти пяти.
Подойдя ближе, Седрак Мазманович остановился, Михаил поднялся с места, готовый отрапортовать о своем визите. Но Хаджакисян его опередил.
– Вы – Родин? – спросил он густым басом. – Ко мне?
Михаил чуть было не ответил: «Так точно», но вовремя спохватился и просто кивнул.
– Что ж, проходите, – указал тот на закрытую дверь, ожидая, что Михаил откроет ее сам.
Он так и сделал, пройдя в приемную первым и весьма удивленный тем, что хозяин его узнал. Наверняка прочитал заявление. Это хорошо – меньше объяснений.
– Доброе утро, Седрак Мазманович, – елейным голоском проворковала секретарша, увидев своего начальника за спиной Родина.
– Доброе, Леночка, – коротко пробасил он и стал открывать ключом, который достал из кармана пиджака, дверь кабинета.