Прикупив в итоге вязаную черную шапочку и перчатки из кожзама за смехотворную сумму, Родин остался вполне доволен и, сразу их надев, поспешил по вызову Филатова. Что ему понадобилось? Он вроде все подробно в прошлый раз изложил. Ничего не упустил.
Следователь встретил его радушно, как старого приятеля. Даже чаю предложил. Но Михаил лишь попросил разрешения закурить в этом и без того прокуренном кабинете.
– А ты знаешь, Миша, зачем я тебя вызвал? – хитро прищурившись, как в старых советских детективных фильмах, спросил Филатов.
– Затрудняюсь сказать, – качнул головой Родин.
– Тут кое-что еще дополнить надо с твоей подписью, но не это главное. Главное то, что ты оказался прав, подозревая этого Андреева в убийстве сторожа Савоськина!
– Охранника, – поправил Михаил, не особо удивившись известию.
– М‑да, охранника. Мы сделали баллистическую экспертизу по нераскрытым огнестрелам, и что ты думаешь? Совпал-таки один как раз с неопознанным трупом. Он у нас захоронен как невостребованный. Эксгумация не потребовалась. И так все ясно. Этого Савоськина нашли месяц назад в лесополосе. Убит двумя выстрелами. В грудь и контрольный в голову. Именно из этой «беретты». Прямо профессиональный киллер, мать его етить! Насмотрятся, понимаешь, боевиков и сами потом боевиками становятся.
Мы быстренько нашли дочь этого стор… охранника. Она по фотографиям трупа опознала в нем отца. Так что теперь на могилке с номером, может, памятник поставит. Вот так-то, Миша. А тебе от нашего руководства за проявленный героизм причитается небольшой презент.
Филатов выдвинул ящик стола и вынул оттуда наручные часы.
– Вот. Владей, – протянул он их Родину.
Михаил сразу вспомнил, что спросил у Филатова по телефону про время. Тот подметил и, скорее всего, от себя лично решил сделать ему подарок. Дело-то глухарное раскрыто. Может, и в звании повысят. Часы были явно китайского производства. Ну, ничего. Как раз к шапке и перчаткам подойдут. А вообще, приятно, со всех сторон сплошные благодарности и подношения. А иной раз и пинка могут дать. Инициатива ведь чаще всего наказуема.
– Может, не стоит? – из скромности спросил Родин, смущенно почесывая подбородок.
– Бери, бери. Заслужил, воин.
Михаил надел часы на руку. Присмотрелся к ним из вежливости. Время там уже было выставлено. Вспомнил, что когда-то у него были настоящие командирские. Пропил. Жутко вспоминать. Но, может быть, они ему тогда жизнь спасли. Уж больно худо было.
– Что ж, спасибо. Приятно еще раз сказать: «Служу России».
– А что, может, к нам пойдешь? Ты же прапорщиком служил. Нам такие люди нужны. Я тебя вмиг пристрою.
– Благодарю. Я подумаю. А что же, Андреев признался в убийстве?
– А куда ему деваться? Только вот он гнет линию, что, мол, убил этого Савоськина из личной неприязни. Это, конечно, меняет дело по сроку отсидки. Из корыстных побуждений покруче, разумеется, будет. С утра уже его адвокат заявился. Он-то и научил, что говорить. Но я благодаря твоим сведениям свою линию отожму. Прокурору все передам в лучшем виде.
– Да, но вот только титан этот уже продан. Если вы его считаете уликой…
– Да хоть бы и съеден, – отмахнулся майор. – Этим пусть ОБЭП занимается, если захочет. К нашему министерству это не относится. У нас дела поважнее есть, – не без гордости произнес Филатов. – Не переживай. Все нормально. Так что еще раз спасибо.
На этом торжественная часть закончилась, и начались серые полицейские будни. Михаил ответил на несколько дополнительных вопросов Филатова. Как тот сказал, «чистая формальность». Подписал распечатанный документ, отправленный в одну из многочисленных папок, которыми были завалены стол следователя и все полки и шкафы помещения, и, попрощавшись с майором за руку, покинул кабинет.