— Картера, — пришел на помощь Лоре Уэбстер.
— Да, разыщи господина Картера и сыграй с ним партию в бильярд. Или посмотри какой-нибудь фильм. У нас здесь важный разговор.
Эндрю быстро кивнул, вышел и закрыл за собой дверь.
— Вот ваш гребаный блокнот, — со злостью проговорила Гаррет. — Надеюсь, он стоил жизни Дэвида.
— Я уверен, — сказал Бишоп, — что доктор Хит был бы рад узнать…
— Не тот ваш гребаный Дэвид. Я говорю о Дэвиде Ван Аренне. О моем Дэвиде, слышите вы, кусок дерьма. Да вы даже имен наших не знаете…
— Гаррет, — попытался остановить ее Уэбстер.
— Послушайте, Гаррет, прошу вас, успокойтесь. Я понимаю, что вы прошли через тяжелое испытание. Вы потеряли… — Бишоп посмотрел на Уэбстера, ища в его глазах подтверждения, что нашел правильные слова. — Вы потеряли самого близкого друга. Но это была жертва ради блага людей — и здесь, на базе, и за ее пределами. Ваше мужество…
— Не хрена говорить мне о мужестве, мать вашу. Зарубите себе на носу: я это сделала не ради вас и не ради вашей базы или как вы там называете свою помойку. Я сделала это ради моего друга — не хотела, чтобы он умер совсем уж зазря. Очень надеюсь, что в этой книжонке, — Гаррет посмотрела на Лору, — есть что-то и впрямь стоящее.
С этими словами она вышла из кабинета, с треском захлопнув за собой дверь.
Все смотрели на все еще не раскрытый блокнот, лежавший на столе. Книжечка толщиной в сто страниц, формат почтовой открытки, черная кожа — такие можно найти только у очень разборчивых лондонских торговцев канцелярскими товарами. Страницы с золотым обрезом, как у записных книжек для адресов и телефонов. И большое засохшее пятно от раздавленных внутренностей осы, покрывающее часть лицевой и тыльной стороны и корешок.
— Доктор Трент, — тихо сказал Бишоп. — Я прошу вас заглянуть внутрь.
Лора взяла блокнот. Он открылся с легким треском — от затвердевшей крови. К ее облегчению, первое, что бросилось в глаза, были густо покрывавшие страницы слова, цифры и диаграммы, по всей видимости, отражавшие ход мыслей и результаты опытов Хита.
Бишоп, Гарри и Уэбстер напряженно смотрели на Лору, ища на ее лице признаки какой-либо реакции — положительной или отрицательной. Уловив их взгляды, она быстро пролистала блокнот, чтобы показать присутствующим, что тут немало материала для изучения. При этом чешуйки засохших останков насекомого осыпали Бишопа, который счел за благо этого не заметить.
— Мы сможем это использовать? — спросил он.
Лора бегло просмотрела содержимое блокнота.
— Изъятие транспозонных звеньев после интеграции… филогенетическое удаление… критерии секвенирования генома… Я понимаю этот язык, как вы понимаете английский, но здесь приведены подробности методик манипулирования с генным материалом, о которых мне ничего не известно. Чтобы понять эти записи, придется поработать над расшифровкой, и, надеюсь, Гарри мне поможет.
Бишоп посмотрел на часы.
— Уже поздно, я предлагаю поесть, а уже после ужина вы этим займетесь основательно.
— Сколько сейчас? — удивленно спросила Лора.
— Половина десятого, — ответил Уэбстер.
Глава 25
Обычно военные и ученые ужинали в разное время. Гаррет сидела, склонившись над тарелкой, но о еде и не думала. Джейкобс подогрела свою порцию и села рядом.
— Опять этот чертов чили, — сказала она — впрочем, без особого раздражения.
— Да, чили, но сегодня в него кое-что добавили. Послушай… А где Ван Аренн? — спросил Джордж.
При этих словах все, кто сидел за столом Бишопа, побледнели. Неужели и ученые уже знают? Уэбстер пытливо оглядывал присутствующих. Судя по доносившемуся смеху, Джордж задал свой вопрос случайно, не будучи в курсе дела. Но когда Гаррет в ответ вскочила и быстро ушла, остальные военные поняли, что произошло нечто серьезное.
В столовой воцарилась обычная атмосфера. Угрюмая тишина время от времени прерывалась обменом репликами.
— Мам, а куда здесь деваются какашки — ну когда ты идешь в туалетную комнату? — Эндрю любил при возможности ввернуть взрослое слово, скажем, «туалетная комната» вместо привычного «тубзика», особенно в школе.
— Милый, пожалуйста, не во время еды, — сказала Лора.
— Когда ты делаешь это в самолете, они падают вниз прямо на дома. А здесь их наверно выстреливают вверх, на поверхность, как из пушки.
— Именно так все и происходит, — подтвердил Уэбстер. — Они удобряют джунгли, и у них это неплохо получается. Когда мы сюда приехали, тут росло только одно дерево, а теперь вон что делается.