Уэбстер был сломлен, раздавлен. Он знал Гарри семь лет, и, хотя их не связывали глубокие дружеские чувства, им довелось немало пережить вместе. Он смотрел на эти кости и представлял себе человека, сжавшегося в ужасном предчувствии страшного и неотвратимого конца.
Бишоп переживал не так сильно. На этот раз расправа произошла не у него на глазах, и не он был виновен в трагедии. В этом смысле смерть Гарри оказала на него не столь сильное впечатление, и он даже ощутил подобие стыда за испытанное облегчение. Кроме того, Бишоп понимал, что им всем следует безотлагательно собраться в казарме и определиться с дальнейшими действиями.
Он прислушался к возбужденным голосам, доносившимся из дальнего конца коридора, и задумался над тем, как он сможет успокоить этих людей. Сначала ему пришло в голову, что еще одна смерть не станет таким уж потрясением для каждого, но затем вспомнил о том, кто остался и в каких отношениях они были с погибшим. По сколько-нибудь важным вопросам научные сотрудники в первую очередь общались именно с Гарри, а поскольку Хита они почти не видели, то Гарри был и проводником того высокого уважения, которое все они питали к этому великому ученому.
Смерть Гарри, конечно же, ослабит власть Бишопа и сведет к нулю остатки мужества, еще дремлющие в их душах.
— Они не должны об этом знать, — произнес он негромко.
— Мы должны поднять щит, — сказал Уэбстер, отнюдь не адресуя свои слова Бишопу. Это было утверждение, а не приглашение к дискуссии.
Бишоп не нуждался в уговорах.
— Найдите способ сделать это, не выпустив оттуда ос, и я подниму его, чего бы это ни стоило.
— Надо спросить Таджа. Если существует способ обойти систему безопасности, он его знает.
Бишоп поспешил в кабинет к телефону.
Глава 49
— Гад ж, это Бишоп.
Тадж никогда не пользовался телефонной трубкой, предпочитая включать динамик и расхаживать по своей зоне, держа по батончику в каждой руке или пуская бумажных голубей в надпись «БРЭВИС» на стене напротив его стола, норовя попасть в букву «Э». В настоящий момент он крутил свои толстые большие пальцы и говорил так, будто Бишоп находился рядом с ним.
— Господин Бишоп, я как раз пытался дозвониться вам, но телефон не отвечал. Тут происходит такое, о чем вам надо бы знать. Гаррет, Миллс и Джейкобс собрались угнать самолет, а сейчас они к вам спускаются.
— Быть этого не может, — ответил Бишоп.
— Точно говорю. Эти засранцы траванули меня газом, я тут такого натерпелся… Вам не приходилось вдыхать «Си-Эс»?
— Э… нет, не приходилось. Я разберусь с этим.
— Мне пришлось открыть двери и проветрить здесь. Но кто-то из них все еще наверху, я их слышу.
— Да, да, конечно, Тадж. А сейчас успокойтесь и слушайте меня очень внимательно. Мы задействовали «иншилд» и…
— Да ну? Что стряслось?
— Вам это сейчас ни к чему, поверьте. Так вот, щит опущен, и мы должны перейти к замораживанию, но до этого, или во время этого, или я не знаю когда, но мы должны его поднять.
— Неужто те трое, что спускались, застряли в лифте?
— Что-то в этом роде.
— Вот что я скажу вам, господин Бишоп. Пусть эти трое идут в жопу, уж простите мне грубые слова, господин Бишоп.
— Конечно, Тадж. Но один из них — Эндрю, сынок Лоры Трент, а другой — Картер. Это они обработали вас газом?
— Нет… э… Я, конечно, неуверен, но ребенок…
— Вот именно, с ними ребенок. Поэтому мы должны поднять щит.
— Я же говорил, что существует риск, когда устанавливали систему безопасности. Но Таджа никто не слушает…
— Все так, однако перейдем к делу. Конечно, можно просто включить заморозку, выждать и уйти из базы, но ведь нельзя дать им там погибнуть! В то же время, подняв щит, мы сами погибнем. Нет ли способа поднять лифт, не поднимая щита? Звучит невероятно, но все же?
— Есть один. Будь у меня ваша карточка-ключ, то вместе с моей она позволит снять запрет на подъем лифта. Но где ж ее взять-то…
— Иначе никак?
— Скажите сэр, чего вы хотите от меня, и я постараюсь это сделать, да только, похоже, вы там, как говорится, по уши в дерьме. Я могу поднять щит, но вы-то вряд ли этого хотите, а если я попробую поднять лифт, система безопасности отключится и щит поднимется.
— Так примерно я и думал.
— Ладно, я тут посмотрю, что можно сделать, а вы оставайтесь у телефона. Если получится что-нибудь путное, я вам сообщу.