Мартини что-то мурлычет на своем енотном языке, и я ощущаю, как постепенно начинаю успокаиваться.
Быстро приняв душ, забираюсь в кровать, посмотрев на часы, показывающие почти три часа ночи. А значит, осталось поспать совсем немного. Меня передергивает от мысли, что завтра снова предстоит встреча с человеком, от которого можно ожидать чего угодно. По сути, в его руках моя дальнейшая судьба, и если он только захочет, я действительно могу оказаться за решеткой. Все мои мечты и будущие планы могут быть разрушены одним лишь человеком, и это ужасно напрягает, выводя из равновесия.
Глава 6
Меня будит какой-то звук, и я приоткрываю один глаз, пытаясь прислушаться. Звук повторяется, и я понимаю, что он идет из ванной, дверь в которую я вчера забыла закрыть. Отрываю голову от подушки и ищу сонными глазами Мартини, но не вижу его на своей лежанке.
— Мартини? — хрипло зову проказника.
Проходит полминуты, но енот не появляется, и я встаю с кровати, направляясь на звуки шума. Зеваю, прикрыв рот рукой, и откидываю волосы со лба.
— Что ты там делаешь? — вхожу в ванную и замираю от увиденной картины.
Мартини лежит в ванной, развалившись на спине пузом вверх, принеся туда все свои игрушки и заодно один из моих любимых кед со следами зубов и увлеченно со всем этим играет. Корзина с грязным бельем разворочена, и в помещении царит полный бардак.
— Черт, Мартини. А кед мой в чем виноват? — подбегаю, вырывая обувь из лап. — И что теперь предлагаешь мне с этим делать? — показываю ему его художество, и тот лишь отворачивается, делая вид, что это не он.
— Я точно лишу тебя еды, — расстроенная начинаю собирать разбросанное белье, возвращая в корзину.
Вернувшись в спальню, кидаю взгляд на часы и чуть не спотыкаясь о собственные ноги, увидев, что уже без пяти десять.
— Дерьмо! — начинаю метаться по спальне, как ужаленная, хватая со шкафа первое, что попадается под руку.
А этим оказывается белая футболка с шуточной надписью на груди «Не совершенство, но почти идеал» и с ней короткие рваные голубые джинсовые шорты. Наспех умывшись, уже в коридоре на ходу расчесываю волосы, оставляя их распущенными. На макияж совершенно нет времени, да я и не собираюсь еще прихорашиваться для какого-то мудака. Перед выходом надеваю на ноги оранжевые кроссовки, предназначенные для бега. С любимыми кедами придется попрощаться и раскошелиться на новые. Хватаю шлем и выбегаю из квартиры.
Как назло, почти на всех перекрестках натыкаюсь на красный свет светофора. К зданию музея приезжаю, когда на часах уже пять минут десятого. Пульс выбивает бешеный ритм, и дыхание становится прерывистым из-за чертового волнения. Останавливаюсь на свободном месте у бордюра и глушу мотор, снимая шлем. Убрав прилипшие к вспотевшему лицу пряди, закрываюсь рукой от ярких лучей солнца, начиная осматриваться по сторонам. Но кроме проходящих мимо прохожих и припаркованных машин никого не вижу. Возможно, он даже не приезжал, а я, как дура неслась по городу, рискуя нарваться на полицию за превышение скорости.
— Ты опоздала, bella, — внезапно раздается низкий голос, отдающий холодом, и повернувшись, замечаю его стоящим на противоположной стороне улицы.
Он прислонился к пассажирской двери низкой спортивной ретромашины, глубокого синего цвета. Руки скрещены на груди, и вся поза напряжена.
Прохожусь взглядом по мужчине и, какой бы безразличной я ни была не могу не обратить внимание на его вид. На длинных ногах с узкими бедрами надеты голубые потертые джинсы и белоснежные кожаные кеды. Торс спрятан под бежевой футболкой поло с коротким рукавом, открывающей загорелые рельефные бицепсы.
На глазах темные очки-авиаторы, дополняют весь образ, и сегодня он выглядит моложе, чем в наши предыдущие встречи. А седина на волосах придает какой-то особый шарм. Его смело можно назвать очень привлекательным мужчиной, но его красота неклассическая. А скорее грубоватая, с ноткой брутальности.
— Я могла вообще не приехать, — вешаю шлем на ручку руля.
— Мы оба знаем, что не могла, — к сожалению, я не вижу его глаз под темными стеклами очков, но почему ощущаю каждым миллиметром кожи, что он сейчас откровенно рассматривает меня.
Откуда-то берется странное смущение и к лицу приливает жар. Уже жалею, что не надела что-то более закрытое.
— Мы так и будем продолжать говорить о моем опоздании? — смотрю на него с вызовом, стараясь держаться уверенно.
Доли секунды, которые уже начинают казаться вечностью, он молчит, сканируя своим взглядом и непроизвольно начинаю ерзать на сиденье скутера.