— Так что это значит? — приходится говорить громко из-за рева движка.
— В переводе с латыни означает «красивая».
— Ты знаешь латынь? — игнорирую намек на комплимент.
— И не только. Еще четыре языка.
— Ты что полиглот?
— Что-то вроде того.
— Мое имя Эверин, — вырывается у меня неосознанно.
— Хм… Эверин, — он будто пробует мое имя на вкус. — Никогда не слышал такого имени.
— Его мне дала покойная тетя. А твое?
— А разве ты не узнала, когда шла обкрадывать меня?
— Адриан Демитриус это действительно ты?
— А что тебя так удивляет?
— Что за странная фамилия?
— Греческая.
— Так ты грек? Я не слышу акцента.
— Наполовину. Мой дед перевез свою семью в штаты, когда моему отцу было семь лет. Моя мать американка.
— Так вот, откуда у тебя познания в греческой мифологии? — указываю на свое тату.
— В детстве бабушка часто читала нам с сестрой греческие мифы на родном языке.
В какой-то момент за нашими спинами раздается рев полицейской сирены и внутренности скручиваются в тугой узел.
— Черт… копы! — резко бросает в пот, и я хватаюсь за руль мертвой хваткой, кинув взгляд в зеркало заднего вида.
Вижу черно-белую машину с горящими проблесковыми маячками.
— Все нормально. Просто остановись у обочины, — голос Адриана такой же спокойный, как и полминуты назад.
— Нет! Это полное дерьмо!
— Хватит ругаться. Остановись и молчи. Я все решу.
— Ладно, — притормаживаю и глушу мотор, тяжело дыша.
За нами останавливается полицейская машина, и из нее выходит мужчина в форме, направляясь к нам. Опускаю стекло со своей стороны и готовлюсь к самому худшему.
— Добрый день, офицер Смит, — прикладывает руку к фуражке. — Мисс, вы знаете с какой скоростью ехали?
— Добрый день, офицер Смит, — сразу вступает Адриан, ведя себя абсолютно спокойно. — Машина моя. Я просто дал своей девушке немного порулить, — передает ему документы на машину с правами, и офицер берет их в руки с минуту внимательно изучая.
— Мистер Демитриус, скажите своей девушке быть осторожней, чтобы не создавать аварийных ситуаций для других водителей, — шокирует меня, возвращая документы хозяину.
— Конечно, офицер. Спасибо.
— Всего доброго, — полицейский уходит, а я же остаюсь сидеть в полном недоумении.
— Что это сейчас было?
— Ничего. Поехали, — закидывает документы в бардачок.
— По-твоему, это ничего?
— Да.
— Нет уж. Я никуда не поеду, пока ты не скажешь.
— Окружной прокурор — мой родственник, Эверин.
— Ах вот оно что, — криво улыбаюсь. — У вас богатеньких снобов все везде подмазано, — я уже успела забыть, кто находится рядом.
— Звучит, как оскорбление.
— Называй как хочешь. Я больше не хочу вести, — выхожу из машины, чтобы пересесть.
Адриан выходит, посмотрев на меня сквозь оправу темных очков.
— И снова никакой благодарности за твое спасение?
— Может, мне еще поклониться тебе в ноги?
— Было бы достаточно простого «спасибо».
— Хм… спасибо, — скалюсь, желая закончить этот чертов фарс и это свидание.
— Не нужно делать мне одолжений, Эверин.
— Тогда, может, просто отвезешь меня назад? — скрещиваю руки на груди, жмурясь от яркого солнца.
— Мы еще не закончили, — держит дверь, ожидая, когда я сяду.
Закатываю глаза, но все-таки забираюсь на сиденье. Не желая больше говорить, отворачиваюсь к окну, расслабленно откинувшись головой на подголовник.
Двигатель заводится, и мы снова выезжаем на дорогу, направляясь на выезд из города. Так и подмывает спросить, куда мы едем. Состояние неведения ужасно раздражает, но я продолжаю молчать, раздирая ногтями кутикулу на большом пальце правой руки. Ужасная привычка, оставшаяся с детства.
В какой-то момент поворачиваюсь и ловлю на себе пронзительный взгляд прозрачных серых глаз, которые уже не скрыты очками. Они словно заглядывают в самую душу. Видят меня насквозь, и я ощущаю, как заливаюсь краской.
— Может быть, ты будешь смотреть на дорогу? — выпаливаю, начав ерзать на сиденье.
— А то что?
— Еще дыру во мне протрешь, — заправляю прядь волос за ухо.
— Не волнуйся. Не протру.
К счастью, его отвлекает звонок мобильного, и он отворачивается, посмотрев на дисплей, закрепленного на панели телефона. На экране высвечивается имя «Луиза», и я замечаю, как под темной щетиной напрягается мощная челюсть.
— Может, ответишь?
— Нет, — сбрасывает звонок. — Потом перезвоню.
— Я могу заткнуть уши, — зачем-то провоцирую его.