Когда она показала свой вариант, завуч долго сидела молча, не в силах поверить, что всё оказалось так просто. А потом облегчённо произнесла:
- Теперь я знаю, кто у нас будет председателем методического объединения словесников!
- Кто? – не поняла АлиСанна, которая пришла по поводу расписания, а ей вдруг зачем-то о методобъединении и его председателе сообщают.
- Вы! – торжественно объявила Елена Дмитриевна. – Вы самая опытная из всех филологов, и инициативная, и для детей авторитет. Поэтому кто же ещё, если не вы? Передо мной сейчас сидит готовый председатель.
И тут АлиСанна и вовсе растерялась. Потому что знала, что у этого самого председателя есть довольно много обязанностей и при этом нет никакого материального стимула. То есть совершенно. Ни копеечки. И вся работа ведётся исключительно на голом энтузиазме. Но потом она подумала, что при её нагрузке ещё одна уже не повредит. Тем более, то у неё есть понимающий Любимый Муж. А подругам надо личную жизнь устраивать. И согласилась. Чем приобрела себе ещё одну, очередную, головную боль. Как будто ей всех остальных, ранее приобретённых, было мало.
Глава третья,
в которой АлиСанна снова страдает из-за своей ответственности, безотказности и разгулявшегося инстинкта У
Постепенно окрестные дома заселяли, и в школу приходили всё новые и новые дети. Уже не было классов по восемь и даже восемнадцать человек. И АлиСанна с ностальгией вспоминала тоненькие пачки тетрадей. Теперь-то на её столе возвышались Великой Китайской стеной толстенные стопки. Не успевала АлиСанна проверить и раздать одни, как тут же собирала другие. И так бесконечно. Круговорот тетрадей в школе вечен и неизбежен.
Зато всё остальное пока радовало. Её девятый «А» оказался замечательным. С первого дня АлиСанна приглядывалась к ним, иной раз и тайком, чтобы получше понять, что за люди, чем живут. И постепенно в её душе появлялось и крепло восхищение. Потому что люди-то оказались удивительными. АлиСанна даже не могла сказать, кто нравился ей больше, кто меньше. Все нравились.
Почти все были из небедных семей, появившийся тогда средний класс, как сейчас принято говорить. Кто-то посостоятельней, как Саня Велимиров, которого обожавшие его родители и бездетные дядя с тётей, и на все каникулы возили по дальним и не очень заграницами. Остальные – из семей попроще, но крепких и хороших. Среди родителей никаких тебе маргиналов, алкоголиков и дебоширов. Одни прекрасные, много работающие люди. И дети соответствующие. Да ещё и в большинстве своём немосковские. Что это за чудо – немосковские дети – АлиСанна раньше не знала, но скоро поняла и оценила.
Нет, нет, дорогой читатель, АлиСанна пять лет работала исключительно с детьми из старого московского района, очень их любила и знала все их достоинства и недостатки. Но, познакомившись со своим девятым «А», она впервые узнала, что бывают и дети совершенно другие: чище, наивнее, трогательнее в этой своей наивности, открытее и незащищённее. Они ещё не привыкли к большому городу. И поэтому видели в школе место, где могут укрыться от него. И с удовольствием принимали заботу и опеку АлиСанны. А ещё им было совершенно наплевать на «чины и на знаки отличия», на материальное благополучие. С Олей Грибанюк, девочкой из большой небогатой семьи, в которой было восемь детей (кстати, москвичкой), дружили ничуть не с меньшей охотой, чем с уже упомянутым Саней Велимировым. АлиСанна, ещё первого сентября поговорившая с Олиной мамой и узнавшая об их необычной семье, поначалу переживала и опасалась, что Олю будут дразнить или игнорировать, но скоро с облегчением увидела, что всё в порядке и к девочке одноклассники относятся очень хорошо. И тут же пришла в восторг: ну, что за дети!
Хотя, может, дело и не в том, что дети были немосковскими. А просто АлиСанне повезло и подобрались вот такие: добрые, чудесные, неравнодушные. Да, конечно, ей повезло. Очень. И на уроках, когда они писали что-то, АлиСанна любила встать у дверного косяка и смотреть на их лица – так они ей нравились, эти четырнадцатилетние тоненькие и нескладные мальчишки и девчонки. И если бы кто-то в этот момент посмотрел на АлиСанну, то увидел бы, что она улыбается, глядя на своих детей.
Хотя, конечно, были и те, кто беспокоил. Кроме Оли из большой семьи АлиСанна постоянно приглядывалась к Вадику Львову. Был он невероятно умным, из тех, про кого говорят «семи пядей во лбу» и, что называется, с чудинкой. И АлиСанна опасалась, что вот его-то все остальные точно могут отвергнуть, и поэтому постоянно следила за ним с напряжённым вниманием, чтобы не упустить, не дать в обиду.