Она подняла голову, широко раскрыв глаза. Из её приоткрытых губ сочилась струйка крови, окрасив зубы, словно заядлый курильщик. Она присоединилась к постоянно растущей луже, которая собиралась у моих ног. Радость была…
теряла кровь с пугающей скоростью. Я знала, что нужно остановить её, если есть хоть какой-то шанс её спасти.
Её сила внезапно иссякла, и она обмякла. Казалось, даже этот короткий всплеск энергии истощил её. Я воспользовался этим, чтобы расстегнуть её пальто и поискать причину кровотечения.
Мне не потребовалось много времени, чтобы его найти.
Когда я оттянул ее воротник, я не смог сдержать вздоха отвращения.
Горло Джой было перерезано поперек, от одной стороны до другой.
Сквозь зияющую рану были отчётливо видны её трахея, клубок сухожилий и разорванные кровеносные сосуды. Кровь хлестала с такой скоростью, что это меня напугало. Я стянул толстовку через голову, скомкал её в подушечку, чтобы прикрыть рану. Я покопался в памяти и вспомнил, что остановить кровотечение можно только при помощи надавливания.
Проблема была в том, как мне надавить на ее трахею, не ускорив при этом ее смерть?
Я сжал его так сильно, как только мог, но в результате моя толстовка стала постепенно темнее от крови.
Джой лежала спокойно, её кожа покрылась липкой бледностью. Дыхание было таким поверхностным, что я едва мог понять, жива она или нет.
Да ладно, ради бога! Сколько времени нужно, чтобы сюда приехала скорая? Они всегда чертовски торопятся, когда я увожу «Сузуки» с их траектории.
«Давай, Джой, не сдавайся!» Думаю, в глубине души я понимала, что она ведет проигрышную борьбу.
Я почувствовал, как по моим щекам текут слёзы. Я не замечал холода, хотя на мне была только тонкая футболка. Я опустился на колени рядом с ней, не обращая внимания на то, что её кровь пропитала колени моих спортивных штанов.
Я прокручивала наш последний разговор снова и снова, как на закольцованной кассете. Он никак не выходил у меня из головы. Если бы я не вступила с ней в конфронтацию, мы бы, наверное, ушли вместе. Нападавший, возможно, отступил бы. Если бы он проявил смелость, возможно, вместе мы смогли бы его одолеть.
Сейчас нам следовало смеяться и поздравлять друг друга, подстегиваемые адреналином от успеха. Нам следовало ждать, пока приедут копы и уведут крайне удивлённого и подавленного грабителя. Того, кто не ожидал, что его жертвы будут сопротивляться.
Вместо этого я ждал, что приедут парамедики и скажут мне своим серьезным взглядом и трезвым видом, что они ничего не могут сделать...
Звук бегущих шагов пробудил мой затуманенный разум. Я поднял взгляд и увидел, как Айлса и ещё одна жительница дома спешили к нам по подъездной дорожке. Женщина, бросив взгляд на освещённую фарами «Мини», резко отшатнулась и её вырвало на край лужайки.
К счастью, у Айлсы желудок оказался чуть крепче. Она двинулась вперёд, словно приближаясь к краю меловой скалы, и сжала рукой моё плечо в молчаливой поддержке.
Ещё несколько шагов заставили нас обоих обернуться. Трис выбежал из дома, натягивая свою старую парку и неся пару одеял. «Помощь уже в пути», — тихо сказал он, подойдя к нам. «Она…?»
Я поморщился и пожал плечами.
В этот момент глаза Джой снова распахнулись, заставив их обоих отшатнуться назад, выругавшись. Резким движением она крепко схватила меня за запястье, отчаяние придавало ей неземную силу. Она попыталась беззвучно произнести слова, которые её разбитый гортань не могла произнести.
Кровь, смешанная со слюной, пузырилась между её губами, а затем она обмякла. Клянусь, в тот момент я видел, как свет в её глазах померк, словно последний огонёк фонарика с севшей батарейкой.
Вдалеке послышался слабый вой сирен.
***
Было уже далеко за полночь, когда я устало поднялся по лестнице в квартиру и вошел. Частично убранный мусор внутри показался мне еще более удручающим, когда я включил свет.
Я поставил чайник заваривать кофе скорее рефлекторно, чем из-за реального желания выпить кофеина. Я был слишком взвинчен, чтобы спать, и слишком устал, чтобы делать что-либо ещё.
Мой разум не мог перестать бесполезно прокручивать эти мысли снова и снова.
Я стянул с себя испорченные спортивные штаны, бросил толстовку прямо в мусор и натянул чистую одежду. Наверное, я мог бы отмыть кровь в ведре с холодной водой, но у меня не было особого желания пробовать.
Штаны были бледно-серыми и выглядели хуже, чем рубашка, которая была зелёной. Кровь на зелёном фоне чёрная. Помню, отец говорил мне, что хирурги именно поэтому её и носят. Это спасает родственников от обмороков, когда они выходили из операционной, забрызганные кровью.