Обещание вырвалось у Уилла раньше, чем он успел себя остановить:
— Я найду Эмму. Я верну тебе дочь.
Пол кивнул, видимо не решаясь произнести ни слова, чтобы не разрыдаться.
— Ты должен быть сильным. Вот о чем ты должен думать: как ты можешь помочь Абигайль. У нее есть ты, Пол, — добавил Уилл. — В этом вся разница. Через что бы ей ни пришлось пройти, у нее есть ты. В конце этого испытания ее ждут близкие люди.
— Хотел бы я быть сильным, — прошептал Пол. — Сейчас я чувствую себя ужасающе слабым.
— Ты не слабый. Ты был самым злобным ублюдком в доме, полном ублюдков.
— Нет, приятель. — Он с обреченным видом похлопал Уилла по плечу. — Я просто был самым перепуганным.
За дверью пискнул кран и зашумела льющаяся в раковину вода. Скрипнул валик рулона с бумажными полотенцами. Потом отворилась дверь. Абигайль подправила макияж и заново накрасила губы.
— Хорошо, — сказал Пол, обращаясь скорее к себе, чем к кому-то из них.
Он протянул Абигайль руку, и она ее приняла. В этом жесте не было ни неловкости, ни напряженности. Уилл проводил их до лифта и нажал кнопку вызова. Абигайль застыла с закрытыми глазами, положив голову на плечо Пола, как будто внушая себе, что она может с этим справиться. Когда двери распахнулись, Уилл набрал на панели свой код. Родители Эммы вошли в кабину.
Пол неловко кивнул Уиллу. Это было не благодарностью, а признанием факта его присутствия.
Абигайль даже не посмотрела на Уилла. Двери закрылись.
Уилл опустил глаза на пачку фотографий, которую ему дал Пол, и Эмма Кампано одарила его белозубой улыбкой. Он перебирал снимки. На некоторых она была с родителями, на других с Кайлой Александр. Более ранние фотографии изображали Эмму в группе девочек из школьного хора и в компании детей, собравшихся кататься на лыжах. В окружении сверстников она казалась еще более незащищенной, чем когда была одна. Она словно чувствовала свою изолированность, свой статус аутсайдера так же остро, как укол булавки. В ее глазах Уилл увидел смятение родственной ему души.
Он сунул снимки в карман и зашагал к лестнице.
Угловой офис Аманды находился с противоположной стороны здания от кабинета Уилла и в нескольких световых годах от убожества и запустения, в которых он тянул свою лямку. Из одного окна открывался неизбежный вид на парковку железнодорожного депо. Вверх по улице виднелся город: небоскребы, царственные старинные здания, а в подернутой дымкой дали — зелень Пьедмонт-Парка.
Вместо обязательной металлической конструкции, острые углы которой обожали отыгрываться на коленных чашечках несчастных государственных служащих, тут стоял деревянный стол, сверкающий полировкой и чистотой. На нем лежала кожаная папка с телефонными сообщениями, которые оставила для начальницы Кэролайн. Лотки для входящей и исходящей документации всегда пустовали. Уилл никогда не видел здесь ни единой пылинки.
На стенах висели фотографии Аманды с различными высокопоставленными сановниками и газетные статьи, воспевающие ее достижения. Сами стены были выкрашены в успокаивающий серый цвет. Потолок был оклеен блестящими белыми квадратами, а не грязновытым, покрытым потеками кафелем, служившим отличительной чертой всех остальных кабинетов в этом здании. У нее был ЖК-телевизор и собственный кофе-бар. Даже воздух здесь казался более свежим.
— Ты что-нибудь будешь? — спросила у Уилла Кэролайн, секретарша Аманды.
Она была единственной женщиной, работавшей в ее группе. Уиллу казалось, что это объясняется тем, что Аманда совершила свое восхождение в эпоху, когда наверху почти не было мест для женщин. С другой стороны, Аманда, возможно, понимала, что руководить мужчинами ей будет легче.
— Нет, спасибо, — поблагодарил он. — Аманда сказала тебе, что мы…
— Ожидаете телефонного звонка? — перебила его Кэролайн.
— Спасибо.
Она улыбнулась и вернулась за свой стол у двери в кабинет.
Сегодня утром Уилл первым делом позвонил Эвану Бернарду, учителю, занимавшемуся с Эммой чтением. Он согласился взглянуть на угрожающие записки, подброшенные Адаму Хамфри. Уилл хотел проверить предположение Фейт о том, что они имеют дело с дислексиком. Патрульная машина повезла учителю копии писем. Бернард должен был позвонить, как только получит записки.
Уилл взглянул на время на своем разбитом мобильнике, удивляясь тому, что Аманды до сих пор нет в кабинете. Цифры на экране телефона были не такими яркими, как раньше. Иногда он звонил, извещая Уилла о вызове, а иногда просто беззвучно мигал. Совсем недавно он начал вибрировать без видимой причины и успокоился только тогда, когда Уилл вытащил из него батарею. Уилла волновало состояние телефона, которому было всего три года, но который успел устареть приблизительно на три миллиона моделей. Приобретение нового телефона было сопряжено с необходимостью изучать новую инструкцию. Он понимал, что придется заново записывать все номера и программировать множество функций. На это уйдет весь отпуск. Хотя, возможно, и нет. Чтобы взять отпуск, необходимо иметь работу.