Она снова посмотрела на монитор компьютера, сосредоточившись на книгах, которые Уоррен поставил на нижнюю полку. Но ее мысли продолжали возвращаться к Уиллу. Прочитал ли он названия этих книг? Смог ли он прочитать угрожающие записки, подброшенные в комнату Адама Хамфри? Что еще прошло мимо него?
Фейт моргнула, наконец осознав, почему эти три книги на нижней полке кажутся ей такими знакомыми. Пока она размышляла о способностях Уилла, прямо на нее смотрела необычайно важная улика!
Она вытащила из кармана блокнот на спирали и нашла номер телефона, который нацарапала там сегодня утром. Тим Кларк снял трубку с третьего звонка.
— Мэри дома?
И снова это нежелание позволять жене общаться с полицией.
— Она отдыхает.
Скорее всего, она сидела там же, где Фейт ее оставила, глядя остановившимся взглядом на задний двор, спрашивая себя, как ей жить дальше с этими воспоминаниями.
— Я должна с ней поговорить. Это очень важно.
Тим вздохнул, давая понять, что все это ему не нравится. Через минуту трубку взяла Мэри, и Фейт стало стыдно, что она не поверила ее мужу. Ее голос звучал так, будто она только что очнулась от очень глубокого сна.
— Простите, что я вас побеспокоила.
— Это не имеет значения, — заплетающимся голосом ответила Мэри.
Фейт почувствовала себя немного лучше, когда поняла, что ее собеседница пьяна.
— Я знаю, что вы не помните, как зовут ту девушку, в изнасиловании которой Бернарда обвинили в Криме, — начала Фейт. — Но вы сказали, что у него было алиби.
— Что?
— Там, в Криме, — повторила Фейт. Ей очень хотелось дотянуться до Мэри сквозь телефон и встряхнуть ее. — Помните, вы сказали, что Бернард ушел из школы из-за необоснованного обвинения в изнасиловании?
— Они ничего не смогли доказать. — Мэри издала сухой смешок. — Ему всегда и все сходит с рук.
— Верно, — увещевающим тоном сказала Фейт, глядя на монитор своего компьютера, на знакомые серые корешки фотоальбомов школы Алонсо Крим, выстроившихся на книжной полке Уоррена. — Но в прошлый раз вы сказали, что это сошло ему с рук, потому что нашелся ученик, обеспечивший ему алиби.
— Ну да, — согласилась Мэри, — Уоррен Гриер. — Следующие слова она практически выплюнула: — Он сказал, что они встречались после уроков для занятий или что-то в этом роде.
Фейт не верила своим ушам.
— Мэри, вы хотите сказать, что тринадцать лет назад Уоррен Гриер прикрыл Эвана Бернарда, предоставив ему алиби и тем самым позволив уйти от наказания?
— Вот именно, — подтвердила Мэри. — Какое убожество! Этот маленький кретин оказался в жопе у Эвана еще глубже, чем я.
Глава 20
Уилл протянул руку за картонным стаканчиком, но его на месте не оказалось. Он заглянул в закрепленный на кулере длинный цилиндр, чтобы убедиться, что там действительно ничего нет.
— Сейчас принесу, — успокоил его Билли Петерсон.
Билли был уже немолод и с незапамятных времен отвечал за камеры предварительного заключения.
— Спасибо.
Уилл стоял, засунув руки глубоко в карманы, опасаясь, что дрожь вернется и выдаст его переживания. Он чувствовал, как глубоко внутри зарождается знакомый холод, тот самый холод, к которому он приучил себя, еще будучи ребенком. Наблюдай за тем, что происходит, но держись в стороне от страха и боли. Не позволяй им увидеть всю степень твоего отчаяния, потому что это их только раззадорит и подтолкнет к еще большей изобретательности.
Уилл никогда не говорил о том, через что ему пришлось пройти. Он не делился этим даже с Энджи. Кое-что происходило у нее на глазах, но Уиллу удалось прочно запереть дверь к большей части своих мрачных тайн. То, что он сказал Уоррену Гриеру, те ужасные секреты, которыми он с ним поделился, все это уже давно нарастало и крепло в душе Уилла. Но, выплеснув эти потаенные мысли в лицо подозреваемому, он не ощутил облегчения. Вместо этого он чувствовал себя так, словно долго водил окружающих за нос и теперь его разоблачили. Он чувствовал себя уязвимым и беззащитным. Он считал себя мошенником и обманщиком. Он и представить себе не мог, о чем сейчас думает Уоррен Гриер, в полном одиночестве сидя в своей крохотной камере. Возможно, он жалеет, что не нажал на спусковой крючок в третий раз.
На долю секунды Уилл почувствовал, что понимает Уоррена. Он не мог вытеснить из памяти то, каким он был в комнате для допросов, забыть грусть в его глазах, настороженность, с которой он смотрел на Уилла, как будто в любой момент ожидал от него удара ногой в лицо. Уиллу пришлось напомнить себе, что Уоррен сделал, напомнить о людях, чьи жизни он искалечил и продолжал калечить, даже находясь в заключении.