— Она будет жива, — возразил Уилл. Он просто не мог думать иначе, особенно после Уоррена. — Эмма будет жива, и она расскажет нам, что все это дело рук Эвана Бернарда, который управлял Уорреном.
Фейт оставалась при своем мнении, неотрывно глядя на дорогу и, по всей вероятности, думая, что Уилл дурак.
По одну сторону дороги тянулись дома, обветшалые особняки в викторианском стиле и давным-давно заколоченные одноэтажные домишки. Идущая впереди патрульная машина выключила мигалку, подъехав к бывшему жилищу Эвана Бернарда. Здесь фонарей не было. Луну закрыли тучи. Время близилось к полуночи, и единственным источником света служили включенные автомобильные фары.
— Смотри, — сказала Фейт, указывая на машину, которую Адам Хамфри купил у отъезжающего за границу аспиранта. Синий «Шеви-Импала» выделялся среди ржавых автомобилей, припаркованных на этом заброшенном участке Норт-авеню. Машину объявили в розыск два дня назад, но никто о ней так и не сообщил. Неужели все это время она стояла здесь и труп Эммы Кампано гнил в ее багажнике? Или Уоррен оставил ее в живых, предоставив природе сделать свое дело? Даже в это время ночи жара была просто невыносимой. Внутри машины было на двадцать-тридцать градусов жарче. От этой температуры ее мозг уже давно просто запекся бы.
Уилл и Фейт вышли из «мини», и он осветил своим мэглайтом прилегающие дома и брошенные участки вдоль улицы. Большинство зданий рухнуло, но три или четыре дома уцелело. Это были практичные деревянные сооружения, возведенные после Второй мировой войны в ответ на демографический взрыв в Атланте.
Дом Бернарда располагался в самом конце улицы. К входной двери до сих пор была приколочена табличка с номером. Окна и двери были заколочены. Для защиты от бродяг дом был огражден штормовым забором, но это не помешало им сделать в нескольких местах подкоп. Впрочем, шприцы на тротуаре и мусор на дороге напротив дома указывали на то, что некоторые не удосужились даже на это.
Один из полицейских из патрульной машины уже осматривал салон «импалы». Его напарник стоял возле машины с ломом в руках. Уилл взял у него лом, сунул конец под край багажника и, не колеблясь ни секунды, взломал замок. Металлическая крышка со скрипом открылась. От запаха фекалий и крови все поперхнулись, подавляя рвотный рефлекс.
Багажник был пуст.
— В дом! — скомандовала Фейт, направив луч фонаря на темное двухэтажное строение с просевшей крышей. — Там могут быть нарики. Везде валяются иглы и шприцы.
Не говоря ни слова, Уилл направился к дому. Опустившись на корточки, он изогнулся и пролез под забором. Даже не обернувшись, чтобы помочь Фейт, он зашагал по разбитой бетонной дорожке, ведущей к входной двери. Дверь была заколочена. Уиллу показалось, что одна из досок на окне болтается, и он без всяких усилий ее оторвал. Посветив фонариком на подоконник, он увидел, что пыль стерта. Кто-то был здесь до него.
Он помедлил. Фейт права, дом давно мог превратиться в притон. Здесь могли проворачивать свой бизнес наркоторговцы и их клиенты. Они могли быть вооружены, могли быть под кайфом, или и то и другое. В любом случае они не обрадуются появлению полиции у них в берлоге.
Скрипнули доски крыльца. У него за спиной стояла Фейт, светя фонариком под ноги.
— Ты не обязана это делать, — стараясь говорить как можно тише, заметил Уилл.
Фейт его, казалось, не услышала и бесшумно скользнула в проем между гнилыми досками.
Уилл оглянулся на остальных копов, чтобы убедиться, что они охраняют не только парадный вход, но и заднюю дверь дома, а затем шагнул вслед за Фейт. Она уже пробиралась по коридору с поднятым пистолетом, к дулу которого был прикреплен фонарь, как это учили делать всех без исключения копов. Дом, с его низкими потолками и кучами мусора в углах, казался устрашающе тесным. Пол был усеян иглами. Кое-где виднелись комки фольги и ложки. Все указывало на то, что дом действительно активно используется в качестве притона.
Фейт показала вниз, давая понять, что осмотрит этот этаж. Уилл поднял пистолет и направился к лестнице.
Он ощупывал ногой каждую ступеньку, прежде чем перенести на нее свой вес, надеясь, что не угодит ногой в труху и не отправится прямиком в подвал. У основания позвоночника он ощущал знакомое покалывание. Светя фонарем в пол, он остановился на верхней площадке. Сквозь заколоченные досками окна пробивался серебристый лунный свет, едва позволявший разглядеть окружающее. Уилл выключил фонарь и осторожно положил его на пол. Он стоял без движения, пытаясь расслышать признаки жизни. Все, что он услышал, — это шаги Фейт на первом этаже и постанывание старых досок, разогретых нещадным летним солнцем.