Уилл уловил в воздухе запах химикалий. Они могли находиться в подпольной лаборатории по производству метамфетамина. За одной из дверей мог притаиться нарик, выжидающий удобного момента, чтобы вонзить Уиллу иглу в сердце. Он сделал шаг вперед. Под ногами захрустело битое стекло. На втором этаже находилось четыре спальни с ванной комнатой посредине. Дверь в конце коридора была закрыта. Все остальные двери были сняты с петель и, скорее всего, сданы в утиль. Из ванной исчезла вся сантехника, даже медную трубу вырвали из стены. В потолке зияли дыры. Штукатурка вокруг выключателей была разбита в поисках медных проводов. Они оказались алюминиевыми. Точно такие провода Уиллу пришлось вырывать из стен своего дома, потому что строительные нормы поставили их вне закона много лет назад.
— Уилл? — прошептала Фейт, осторожно поднимаясь по лестнице.
Он дождался, пока она окажется рядом, и молча указал на закрытую дверь в конце коридора.
Уилл остановился перед этой единственной в доме дверью и потянул за ручку, но она оказалась заперта. Он кивнул Фейт, чтобы она отступила назад, и, размахнувшись, ногой вышиб дверь. Потом упал на колено и направил пистолет в дверной проем. Луч фонаря Фейт, разрезав темноту подобно ножу, уже обшаривал углы и открытый встроенный шкаф.
Комната была пуста.
Уилл вернул пистолет в кобуру, Фейт последовала его примеру.
— Она такая же, как и та, другая.
Фейт посветила на выцветшие розовые стены и грязную белую отделку. На полу лежал голый двойной матрац, в центре которого темнели какие-то пятна. Перед ним была установлена тренога с фотоаппаратом.
Уилл взял у Фейт фонарь и осмотрел гнездо карты памяти.
— Пусто.
— Надо позвать Чарли, — прошептала Фейт, видимо думая о необходимости собрать улики, о ДНК на матраце.
— Он слишком умен, чтобы оставить следы, — отозвался Уилл.
У него перед глазами продолжало стоять самодовольное лицо Эвана Бернарда. Он был абсолютно уверен, что поймать его не удастся. И оказался прав. Все, в чем они могли обвинить его на данный момент, так это в том, что он занимался сексом с Кайлой Александр. Он не знал, что говорит закон об исковой давности в случае с Мэри Кларк, как не был уверен, решится ли эта женщина давать показания против мужчины, которого до сих пор продолжала считать своим первым возлюбленным.
Раздался скребущий звук. Уилл обернулся, чтобы посмотреть, что делает Фейт, но она не двигаясь стояла в центре комнаты. До него снова донеслось царапанье, и на этот раз он понял, что звук идет с потолка.
— Нарик? — одними губами спросила Фейт.
Уилл обвел лучом фонаря низкий потолок и углы комнаты. Как и во всем доме, штукатурка вокруг выключателя была разбита. У дыры в стене темнело пятно, отдаленно напоминающее отпечаток ноги. Прямо над ним в потолке было отверстие, из которого свисали обломки гипсокартона и обрывки изоляции.
— Эмма? — Уилл с трудом выговорил имя девушки, настолько страшно ему было произнести его и лишить себя надежды. — Эмма Кампано? — Он ударил ладонью по потолку. — Эмма, это полиция!
Снова какой-то шорох и отчетливый топот крысиных лапок.
— Эмма?
Уилл уже срывал с низкого потолка листы гипсокартона. Решив, что действует недостаточно быстро, он принялся расширять отверстие фонарем.
— Эмма, это полиция!
Сунув ногу в дыру в стене, он подтянулся и заглянул на чердак.
И замер. Горячий воздух окутал его таким непроницаемым облаком, что стало больно дышать. Девушка неподвижно лежала на полу. Ее кожа была покрыта мелкой белой пылью, глаза открыты, губы крепко сжаты. В нескольких дюймах от ее руки сидела большая крыса, ее глаза, подобно зеркалам, поблескивали в свете фонаря. Уилл подтянулся на руках и забрался на чердак. Крысы были повсюду. Одна из них пробежала по руке девушки. Он увидел царапины там, где когти животных вонзались в кожу.
— Нет, — прошептал Уилл, на коленях подползая к Эмме.
На ее животе и бедрах запеклась кровь, шею опоясывали рубцы. При виде девушки сердце Уилла сжалось от боли. Как он скажет Полу, в каком состоянии нашел его дочь? На чердаке не чувствовалось запаха разложения, в ее плоть еще не вгрызались мухи. Как смогут они все жить, зная, что жизнь и смерть Эммы разделяли считаные часы?
— Уилл? — окликнула Фейт, и по ее голосу он понял: она догадалась, что он нашел.
— Прости, — прошептал Уилл.
Он не мог вынести этот пустой, безжизненный взгляд. Ни разу за все расследование он не поверил в то, что она умерла, даже когда все улики указывали на обратное. Он настаивал на том, что этого просто не может быть, и все, о чем он мог сейчас думать, так это о том, что его самонадеянность сделала правду просто невыносимой.