— Ты уверена, что хочешь это сделать? — спросила у Эммы Фейт.
Она кивнула.
— Я должна задать тебе несколько вопросов, — продолжала Фейт. — Как ты думаешь, ты сможешь говорить?
Эмма снова кивнула, поморщившись от боли, которую причинило даже это простое движение.
Пальцы Абигайль коснулись руки дочери.
— Если это чересчур…
— Я этого хочу! — возразила Эмма голосом, который, казалось, принадлежал женщине гораздо старше ее юных лет.
— Расскажи, что ты помнишь, — попросила Фейт, зная, что она, скорее всего, делает все, что может, лишь бы забыть.
— Это была Кайла, — уверенно сказала Эмма. — Мы услышали ее крик. Адам вышел в коридор, и я увидела, как этот человек ударил его ножом.
— Уоррен?
Она кивнула.
Абигайль потянулась к стакану воды на тумбочке с кроватью.
— Выпей что-нибудь, милая.
— Нет, — отказалась от воды Эмма. — Я должна рассказать.
Фейт удивила ее смелость, но потом она вспомнила, что Эмму Кампано уже дважды списывали, считая мертвой, и дважды девушка возвращалась к жизни. Она умела бороться.
— Расскажи, что было потом, — попросила Фейт.
— Адам велел мне спрятаться в шкафу. — Эмма помолчала. На мгновение решимость ей изменила. — Следующее, что я помню, — это я в комнате, а на мне этот мужчина.
— Он тебе что-нибудь сказал? — спросила Фейт.
— Он сказал, что любит меня. — Эмма покосилась на мать. — Я ответила, что тоже его люблю. После этого он стал со мной помягче.
— Молодец, — похвалила Фейт. — Ты сделала все, что могла, чтобы не позволить ему выйти из себя.
— Вы уверены… — Она зажмурилась. Прерывисто гудел кардиомонитор. Из вентиляционного отверстия над кроватью дуло холодным воздухом. — Это точно, что он умер?
— Да. — В это короткое слово Фейт попыталась вложить всю свою уверенность. — Я видела его собственными глазами. Он умер вчера вечером.
Эмма все не открывала глаз.
— Ты уверена, что там больше никого не было?
Это был самый первый вопрос, который она задала девушке, и сейчас ее ответ был таким же однозначным, как и тогда:
— Не было.
Фейт не могла просто принять такой ответ. Она должна была убедиться, что это действительно так.
— Может, Уоррен кого-нибудь упоминал? Или кто-нибудь входил в твою комнату?
Глаза Эммы были по-прежнему закрыты, и Фейт подумала, что она заснула. Но девушка медленно повела головой из стороны в сторону.
— Никого не было, — повторила она. — Я была совсем одна.
Абигайль снова потянулась к ней, чтобы утешить, но отдернула руку, не зная, в каком месте может коснуться дочери, не причинив ей новую боль. Она так об этом и сказала, признавшись:
— Я не знаю, что делать.
Фейт взяла ее за руку и положила ее пальцы на пальцы Эммы.
— Один раз вы ее уже потеряли. Теперь только от вас зависит, не потеряете ли вы ее снова.
В конце коридора, за дверью палаты Эммы, стояли Уилл и Аманда. Оба как по команде подняли головы и выжидательно посмотрели на Фейт. Она покачала головой, давая им понять, что Эван Бернард по-прежнему в безопасности.
Аманда вытащила из кармана телефон, и Уилл что-то сказал, чтобы ее остановить. Фейт не слышала его голоса, да, честно говоря, ей было все равно. Она подошла к одному из пластиковых стульев, выстроившихся вдоль стены, и со стоном опустилась на него. Она была так измотана, что у нее кружилась голова. Все, что ей было нужно, — это сон. Хотя бы несколько минут, после чего она была готова отправиться с Уиллом заново осматривать квартиру Уоррена Гриера. Они перевернут вверх дном его кабинет в копировальном центре, опросят всех, кто когда-либо его знал или с ним общался. Мэри Кларк вспомнила о связи между Эваном Бернардом и Уорреном Гриером. Должны были существовать люди, которые знали даже больше, чем она.
Фейт вздрогнула и поняла, что задремала. Громко звонил ее телефон. Она вытащила его из кармана и посмотрела на экран. Снова Виктор. В настойчивости ему не отказать.
— Ты ответишь? — спросил Уилл.
Фейт подняла голову и посмотрела на него. Он тоже выглядел невероятно уставшим.
— Перезвонит. — Она сунула телефон обратно в карман. — О чем вы там спорили?
Он упал на стул рядом с ней, перегородив длинными ногами проход по коридору.
— Обвинитель говорит, что судья выпустит Бернарда под залог. — Он потер глаза. — Еще до обеда он будет на свободе.