Он решил взять по одной коробке каждого вида теста. Когда он раскроет дело Кампано, то запрется у себя в кабинете и разберется с каждым набором, сравнивая его с полоской из мусорного бака, пока ему не удастся обнаружить необходимую марку. После этого он потратит столько часов, сколько потребуется, чтобы разобраться в инструкции и так или иначе понять, что, собственно, происходит.
Бетти уже запрыгнула в корзину, поэтому Уилл разложил коробки вокруг нее и пошел к выходу, прижимая корзину к груди, чтобы ненароком не вывернуть Бетти на пол. Когда он подходил к кассе, она оперлась лапками о край корзины и снова высунула язычок. Больше всего она походила сейчас на эмблему на капоте автомобиля. Покупатели оглядывались на них, хотя Уилл сомневался, что здесь никогда не видели взрослого мужчину в деловом костюме с чихуашкой на розовом поводке. Все-таки это был почти центр Атланты, а не глухая деревня. С другой стороны, он был практически уверен, что стал первым мужчиной, набившим корзину тестами на беременность.
Ожидая своей очереди, Уилл почувствовал, что стал центром внимания, и уставился на газеты. «Атланта джорнал» уже напечатала утренний выпуск. С нее, как и почти со всех остальных американских газет сегодня, смотрело лицо Эммы Кампано. Очередь оказалась длинной, и у Уилла было достаточно времени, чтобы расшифровать жирные печатные буквы над фотографией: «ПОХИЩЕНА».
Он попытался дышать глубже, чтобы ослабить тугой ком в груди, возникший при мысли обо всех ужасных вещах, которые люди способны делать друг с другом. Он узнал об этом еще от тех детишек по прозвищу «двери», которые возвращались в детский дом от своих опекунов или приемных родителей. Их отдавали в семьи снова и снова. Они снова и снова возвращались с еще более омертвевшими глазами. Оскорбления, пренебрежение, насилие… Хуже их глаз могло быть только его отражение, когда он смотрелся в зеркало после собственного возвращения.
Бетти лизнула его в лицо. Очередь сдвинулась с места. Часы над кассой показывали четверть третьего.
Аманда права. Если Эмме Кампано повезло, она уже умерла.
День второй
Глава 5
Абигайль Кампано казалось, что ее дочь еще жива. Возможно ли это? Или она устанавливает несуществующие взаимосвязи, подобно человеку, утратившему руку или ногу, но еще долго ощущающему ампутированную конечность?
Если Эмма мертва, в этом была виновата Абигайль. Она лишила жизни человека. Причем человека, который пытался спасти ее дочь. До вчерашнего дня ни она, ни Пол никогда не слышали об Адаме Хамфри. Он был для них незнакомцем. А теперь он умер от ее руки. Она была обязана за это заплатить. В мире должна была существовать хоть какая-то справедливость. Если бы только Абигайль могла принести на алтарь этой справедливости себя, она бы с радостью поменялась с Эммой местами. Пытки, боль, ужас, даже холодные объятия могилы были бы лучше этого состояния полного неведения.
Но так ли это? О чем сейчас думают родители Кайлы? Абигайль терпеть не могла эту парочку. Она ненавидела царящую в их семье вседозволенность и их горластую дочку. Эмма не была ангелом, но до встречи с Кайлой она была совсем другой. Она не прогуливала школу и выполняла все до единого домашние задания. У нее никогда не было плохих оценок. И что же ей сказать родителям погибшей девочки? «Если бы вы держали свою дочь подальше от моей, она сейчас была бы жива?»
Или они были бы живы?
«Наши дочери были бы живы, если бы вы меня послушали».
Абигайль заставила себя пошевелиться. Она должна хотя бы попытаться встать с кровати. Не считая необходимости подниматься в туалет, она пролежала здесь последние восемнадцать часов. Она чувствовала себя неловко из-за того, что ей пришлось колоть успокоительное. Эдакая новоявленная тетушка Питтипэт, которой затуманило разум. Все носились с ней, как с хрустальной. Абигайль уже не помнила, когда с ней так осторожно обращались. Даже мать была с ней ласкова по телефону. Десять лет назад Беатрис Бентли развелась с отцом Абигайль и переехала жить в Италию. В настоящий момент она сидела в самолете где-то над Северной Атлантикой. Ее красивая мама спешила к ней на помощь.
Скоро приедут и родители Адама Хамфри. Но они спешили не к ложу своего ребенка, а к его могиле. Что это такое — хоронить сына? Что чувствуют родители, когда гроб опускается в землю и их ребенок навеки уходит во мрак?