— Твоя дочь у меня, — ответил голос.
Хэмиш что-то написал на доске, и Абигайль кивнула.
— Чего вы хотите? — спросила она. — Скажите, как мне вернуть Эмму!
В трубке снова затрещало. Голос был лишен интонаций и какого бы то ни было произношения.
— Я хочу один миллион долларов.
— Хорошо, — согласилась она.
Хэмиш продолжал быстро писать.
— Когда? Где? — взмолилась Абигайль. — Просто скажите, что вам нужно.
— Я позвоню завтра в десять тридцать и сообщу подробности.
— Нет, подождите! — крикнула она. — Откуда я знаю, что она жива? Откуда я знаю, что Эмма жива?
Уилл прижал пальцы к наушникам, пытаясь разобрать хоть что-то сквозь треск. Он услышал щелчок, но не понял, был ли это звук с клавиатуры ноутбука Хэмиша или что-то другое. Все вздрогнули, когда в трубке зазвучал громкий девичий голос.
— Папа… — испуганно и устало произнесла девушка. — Папа… пожалуйста, помоги мне…
— Малышка! — заорал Пол. — Малышка, я здесь!
Раздался еще один щелчок, и все стихло. Связь оборвалась.
— Эмма? — закричала Абигайль. — Ты меня слышишь?
Пальцы Хэмиша лихорадочно бегали по клавиатуре, пытаясь удержать телефонную связь. Он покосился на Уилла и покачал головой. Все тщетно.
— Что нам теперь делать? — спросила Абигайль. От страха ее голос стал почти таким же высоким, как у дочери. — Что нам делать?
— Мы заплатим этому мерзавцу. — Пол налившимися кровью глазами посмотрел на Уилла. — Убирайся из моего дома! И его забирай с собой.
Хэмиш изумленно взглянул на Уилла, но тот покачал головой, подавая ему знак не трогаться с места. Обернувшись к Полу, он сказал:
— Ты не сможешь сам вести переговоры с похитителем.
— На какой хрен вы мне сдались? Вы даже не смогли отследить этот долбаный телефонный звонок.
— Пол… — попыталась утихомирить его Абигайль, но он ее не слушал.
— Вон из моего дома! Убирайся к черту! — Уилл не сдвинулся с места, и Пол угрожающе шагнул к нему. — Или я еще раз надеру тебе задницу!
— Почему ты хочешь, чтобы я ушел? — спросил Уилл. — Чтобы ты смог позвать своих частных детективов и они сказали тебе, что делать? — Ему незачем было уметь читать, чтобы увидеть ответ в глазах Пола. — Чем больше людей будет в это замешано, чем больше людей будут пытаться контролировать ситуацию, тем выше вероятность того, что с Эммой произойдет что-то плохое.
— Думаешь, я доверю тебе жизнь своей дочери?
— Я думаю, что тебе необходимо успокоиться хотя бы на минуту. Может, тогда ты поймешь, что я единственный человек, который знает, как ее спасти.
— Будь я проклят, если это так! — Пол растянул губы в хищном оскале. — Ты тупой кусок дерьма! Пошел вон из моего дома!
— Прошу тебя… — прошептала Абигайль.
— Убирайся к черту из моего дома! — упорствовал Пол.
— Это и мой дом, — неожиданно окрепшим голосом отрезала Абигайль. — Я хочу, чтобы они остались.
— Ты не знаешь… — обернулся к ней Пол.
— Я знаю, что они из полиции, Пол. Они знают свое дело. Они постоянно имеют дело с такими… — Ее голос снова задрожал. Она стиснула руки, нервно теребя телефон, который только что вернул в ее жизнь голос дочери. — Он сказал, что перезвонит завтра. Нам нужна их помощь. Они могут сказать, что нам делать, когда он позвонит.
Пол покачал головой.
— Не лезь в это дело, Эбби.
— Она и моя дочь!
— Позволь, я сам с этим разберусь! — взмолился он, хотя было ясно, что решимость жены ему поколебать не удастся. — У меня все под контролем.
— Под таким же контролем, как и все остальное?
В комнате воцарилась тишина. Даже вентилятор на ноутбуке Хэмиша перестал вращаться.
Абигайль, похоже, не было дела до того, что у нее есть зрители.
— Где ты был, Пол? Под каким контролем у тебя была ситуация, когда Эмма начала общаться с Кайлой?
— Это не…
— Ты сказал, что это просто поза, обычный подростковый протест. Ты велел оставить ее в покое. Посмотри, до чего довело то, что мы оставили ее в покое! Теперь ей грозит вечный покой!
— Она вела себя как самый обычный ребенок, — неуверенно и неубедительно пробормотал Пол.
— Как самый обычный ребенок? — повторила Абигайль. — Ты еще смеешь изрекать перлы родительской мудрости! Ты сказал, что ей необходимо предоставить возможность разбираться в своей жизни самостоятельно. Пусть перебесится! Это твои слова. Ты сказал, что и сам делал глупости в ее возрасте. А теперь взгляни на себя! Ты просто жалкий ублюдок, который не способен защитить даже собственную дочь.
— Я понимаю, что ты расстроена, — рассудительно произнес Пол. — Давай поговорим об этом позже.