Фейт в немом ужасе смотрела на три разложенные на полу записки. Поперек каждой страницы жирными печатными буквами была написана только одна строчка. И каждая строка усиливала ее самые дурные предчувствия.
ОНА ПРЕ НАДЛЕЖИТ МНЕ!
НАСИЛЬНИК!
УСТАВЬ ЕЕ В ПОКОИ!
Несколько секунд Фейт не решалась заговорить. Кто-то пытался отпугнуть Адама Хамфри от Эммы Кампано. Кто-то за ними следил, видел их вместе и знал их привычки. Записки были дополнительным доказательством того, что это похищение не было случайным или спонтанным. Убийца знал некоторых, если не всех, участников драмы.
Гейба волновало только одно:
— Вы на меня сердитесь?
Фейт не могла ему ответить. Вместо этого она задала свой вопрос:
— К этим запискам прикасался кто-нибудь, кроме тебя и Адама?
Он отрицательно покачал головой.
— В каком порядке их принесли? Ты можешь вспомнить?
Прежде чем она успела остановить Гейба, он поменял местами последние два листа.
— Вот так.
— Больше к ним не прикасайся. Хорошо? — Он кивнул. — Когда принесли первую записку?
— В прошлый понедельник.
— Что сказал Адам, когда ее прочитал?
Гейб окончательно успокоился. Казалось, он даже испытывает облегчение от того, что может все ей рассказать.
— Сначала мы посмеялись. Потому что здесь столько ошибок.
— А когда принесли вторую?
— Это было на следующий день. Мы типа немного испугались. Я подумал, что это шуточки Томми.
Этот говнюк, его сосед по комнате…
— Это был не он?
— Нет. Потому что в тот день, когда Адам получил третью записку, я был с Томми. Это было в тот же день, когда у него украли компьютер. И я спросил у Адама: «Какого черта! Тебя кто-то преследует или что?» — Гейб покосился на нее, видимо ожидая подтверждения своей теории. Фейт промолчала, и он продолжил: — Адам не на шутку перепугался. Он сказал, что ему придется обзавестись пистолетом.
Интуиция подсказала Фейт, что это не пустой треп.
— Он им обзавелся? — стараясь говорить как можно серьезнее, спросила она.
Гейб перевел взгляд обратно на записки.
— Гейб?
— Он об этом подумывал.
— Где он мог купить пистолет? — спросила она, хотя ответ был более чем очевиден.
Тех находился в центре большого города. Отойдя на десять кварталов в любом направлении, можно было найти метамфетамин, кокаин, проституток и огнестрельное оружие в любом сочетании и количестве на любом углу.
— Гейб? — повторила она. — Где Адам мог купить пистолет?
Он продолжал молчать.
— Не валяй дурака! — предостерегла она. — Это не шутки.
— Это были просто разговоры, — продолжал настаивать он, не глядя ей в глаза.
Фейт уже не пыталась скрыть раздражение. Она кивнула на записки.
— Вы сообщили об этом охране городка?
У него задрожал подбородок, на глаза снова навернулись слезы.
— Мы должны были это сделать, верно? Вы это хотите сказать? Это я виноват, потому что Адам хотел им рассказать, а я его остановил. Я сказал, что у него будут проблемы из-за Эммы.
Он обхватил голову руками, и его плечи затряслись. Фейт увидела, какой он худой, как под тонкой футболкой выступают ребра. Наблюдая за ним, слушая его плач, она осознала, что совершенно неправильно поняла Гейба Коэна. Он не играл. Он был искренне расстроен, а она была так сосредоточена на расследовании, что этого не заметила.
Его голос сорвался:
— Это я во всем виноват! И я знаю, что вы тоже так думаете!
Фейт сидела рядом с ним и не знала, как быть. Правда заключалась в том, что она действительно на него злилась. Но она злилась и на себя тоже. Если бы она лучше знала свою работу, то заметила бы все это еще накануне. Время было потеряно из-за нее. Скорее всего, эти записки лежали в кармане Гейба, когда он бросил ей вызов меньше двадцати четырех часов назад. Не было смысла обвинять этого мальчика в своих собственных промахах. Это ни на дюйм не приближало их к спасению Эммы Кампано, а в настоящий момент это было единственным, что имело значение.
Она присела, пытаясь сообразить, что с этим делать. Ее беспокоило состояние юноши. Она пыталась понять, кто перед ней — обычный подросток, пытающийся справиться с эмоциями, или манипулятор, стремящийся привлечь ее внимание.
— Гейб, — начала она, — я хочу, чтобы ты был честен со мной.
— Я честен с вами.
Фейт помолчала, пытаясь правильно сформулировать следующий вопрос.
— Признайся, Гейб, что еще ты мне не сказал?
Он поднял на нее глаза. В них светилась такая грусть, что ей стоило больших трудов не отвести взгляд.