Уилл нажал пробельную клавишу на клавиатуре компьютера и мышкой кликнул окошко электронной почты. Снова надев наушники, он прослушал все электронные письма. Первые три оказались спамом, затем шел рассказ Пита Хансона, в общих чертах сообщившего ему то, что он уже знал от Фейт о вскрытии Адама Хамфри и Кайлы Александр.
Третье письмо было от Аманды Вагнер. Она назначила пресс-конференцию на шесть тридцать завтрашнего утра. Уилл догадался, что она следила за новостями так же пристально, как и он. В отсутствие тем для обсуждения репортеры принялись преследовать родителей, расчленять их личную жизнь и неуклонно настраивать общественное мнение против жертв. Журналистов ожидало разочарование, если они полагали, что завтра им удастся побеседовать с семьей Кампано. Аманда мастерски умела контролировать прессу. Она собиралась предъявить журналистам Абигайль и Пола, не дав им произнести ни единого слова и взяв на себя ответы на все вопросы. Уилл и представить себе не мог, как она собирается заткнуть рот Полу, но он уже видел слишком много трюков в ее исполнении, чтобы волноваться об эффективности ее методов.
Сообщение Аманды заканчивалось весьма категорично:
— Ты должен быть у меня в кабинете сразу после пресс-конференции, — произнес компьютер.
Насколько Уилл понимал, ей уже сообщили о нападении на него Пола Кампано.
Уилл еще раз нажал на клавишу, вслушиваясь в немногословное сообщение Аманды, как будто пытаясь разгадать его скрытый смысл. Программа позволяла наделять людей самыми разными голосами. Пит говорил голосом Микки-Мауса. Аманда была Дартом Вейдером. В тишине и темноте кабинета Уилл непроизвольно содрогнулся при звуке этого голоса.
Но у него тут же возникла идея.
Он снова открыл письмо Пита и, чтобы прослушать его сообщение, выбрал другой голос. Перебрав все возможности, каждый раз вслушиваясь в нюансы, Уилл понял, что выбрал неверный путь. Он открыл новое письмо и кликнул на тексте. Затем достал свой диктофон и выбрал файл с голосом похитителя.
Он поднес диктофон к микрофону и включил «воспроизведение».
— Это мать?
Запинающийся голос Абигайль произнес:
— Д-да… Это мать Эммы. С Эммой все в порядке? Могу я с ней поговорить?
— Твоя дочь у меня.
— Чего вы хотите? Скажите, как мне вернуть Эмму!
В трубке снова затрещало. Голос был лишен интонаций и какого бы то ни было произношения.
— Я хочу один миллион долларов.
— Хорошо… Когда? Где? Просто скажите, что вам нужно.
— Я позвоню завтра в десять тридцать и сообщу подробности.
— Нет, подождите! Откуда я…
Уилл остановил запись. Его охватило возбуждение. Проигрывая каждое предложение, он оставлял только слова похитителя и удалял голос Абигайль. Затем снова перебрал голосовые опции, стараясь подобрать вариант, максимально близкий к голосу похитителя.
Последним в списке был голос, которым он наделил Аманду Вагнер. Его палец замер над мышкой. Он нажал на кнопку. В наушниках раздался низкий и зловещий голос.
— Это мать?
Уилл поднял голову, почувствовав, что он не один. В дверях стояла Фейт Митчелл.
Он сдернул с головы наушники и вскочил с такой скоростью, словно в чем-то провинился.
— Я думал, ты уже ушла.
Она вошла в кабинет и села на стул. Резкий свет настольной лампы вырывал из мрака ее лицо и делал Фейт старше тридцати трех лет.
— Чем это ты занимаешься?
— Аудиозапись требования выкупа… — начал он, тут же сообразив, что с таким же успехом может просто все это ей продемонстрировать.
Он снова взял диктофон и нажал кнопку «воспроизведение».
— Вот это вся запись.
Не снимая пальца с кнопки, Уилл вместе с Фейт прослушал утренний звонок похитителя и испуганные ответы Абигайль Кампано. Он остановил запись там же, где и прежде.
— А вот это то, что я только что сделал в своем компьютере. В нем имеется опция для лентяев, которые предпочитают прослушивать, а не читать всевозможные материалы. — Наведя курсор на кнопку «воспроизведение», он продолжал: — Я совсем о ней забыл. Наверное, изначально эту штуку придумали для инвалидов. — Он выдернул разъем наушников из гнезда, чтобы активировать динамик компьютера. — Готова?
Она кивнула.
Он нажал на кнопку, и из динамиков компьютера снова зазвучал голос Дарта Вейдера.
— Это мать?
— Господи Иисусе, — пробормотала Фейт. — Это же почти одно и то же!