— Все хорошо, — сказала Беатрис.
— Все нехорошо. — Абигайль встала с дивана, отдернув руку, которую попыталась удержать Беатрис. — Меня тошнит от того, что все вокруг ходят на цыпочках. Кто-то должен горевать по Адаму. Кто-то должен признать, что все это из-за меня!
Беатрис молчала, и Абигайль развернулась к матери. Яркое освещение не льстило ее коже, выделяя все неровности и морщинки, которые ей не удалось скрыть под макияжем. Ее мать проделала над собой всю необходимую работу — подтяжку бровей и лба, коррекцию подбородка, — но это не изменило ее внешность кардинальным образом, а лишь смягчило разрушительную работу времени. В итоге она просто выглядела хорошо для своего возраста, а не походила на пластмассовую статую с силиконовыми губами.
Беатрис произнесла тихо, но решительно:
— Ты действительно натворила много бед, Эбби. Ты неверно истолковала ситуацию и убила этого мальчика. — Эти выражения давались матери нелегко, что отражалось на ее лице. Тем не менее она продолжила: — Ты думала, что он хочет на тебя напасть, в то время как он молил о помощи.
— Ему было всего лишь восемнадцать лет.
— Я знаю.
— Возможно, Эмма его любила. У него в бумажнике лежала ее фотография. Он мог быть ее парнем.
Она задумалась над тем, что это означало. Первый поцелуй, неловкие прикосновения… Занималась ли ее дочь любовью с Адамом Хамфри? Испытала ли она радость мужских объятий и ласк? Сохранит ли она воспоминания об этой первой любви? Или все, что будет помнить Эмма, — это то, как похититель причинял ей боль, как он ее насиловал?
Вчера в это время все, о чем думала Абигайль, была смерть Эммы. Сейчас она задавалась вопросом, что будет, если Эмма выживет. Абигайль не была дурой. Она понимала, что деньги — не единственная причина, по которой взрослый мужчина станет похищать семнадцатилетнюю девушку. Если им удастся ее найти — если Эмму вернут! — кем будет ее ребенок? Кем будет эта незнакомка в теле ее дочери?
И как с этим справится Пол? Как он сможет смотреть на своего ангелочка, не думая о том, что с ней сделали, как ее использовали? После вчерашней драки Пол не мог смотреть даже на Абигайль. Как он взглянет в лицо дочери?
Она произнесла слова, которые душили ее с того момента, как они поняли, что Эмму не убили, а похитили.
— Кто бы это ни был… он сделает ей больно. Возможно, в этот самый момент он делает ей больно.
Беатрис коротко кивнула.
— Возможно.
— Пол не…
— Пол справится с этим. Так же, как и ты.
Она в этом сомневалась. Пол любил, чтобы все было идеально. А если все не было идеально, он любил создавать видимость того, что все идеально. Все будут знать, что случилось с Эммой. Все будут знать всё до последней подробности ее искалеченной жизни. И кто может их винить за жажду крови и любопытство? Даже сейчас какая-то частичка мозга Абигайль, которая помнила все детали фильмов недели и сенсационных журнальных статей, выдавала ей имена похищенных и возвращенных детей: Элизабет Смарт, Шон Хорнбек, Стивен Стэйнер… Что с ними стало? Как справились с этим их близкие?
— Мама, кем она будет? — спросила Абигайль. — Если нам ее вернут, кем будет наша Эмма?
Беатрис недрогнувшей рукой приподняла подбородок дочери.
— Она будет твоей дочерью, а ты будешь ее матерью. И ты все сделаешь для того, чтобы ей было хорошо, потому что это обязанность матери. Ты меня поняла?
Абигайль никогда не видела, чтобы мать плакала, и даже исчезновение Эммы этого не изменило. Что она увидела в ее глазах, так это силу, спокойствие перед лицом бури. На какое-то мгновение уверенность в голосе Беатрис и ее убежденность принесли Абигайль облегчение. Впервые с того момента, когда начался этот непрекращающийся кошмар.