Они договорились сходить в пиццерию – так же легко, практически на лету, – однако той же ночью у Кати подскочила температура и заболело горло. К вечеру она так расхворалась, что отменила встречу.
«Как жаль, signorina! – тоскливо написал Леопольд. – А что, если я навещу Вас с бутылкой вина и лекарствами? Dottore italiano[5] на дом!»
«Первая встреча дома?.. – тем вечером Катя как раз была в общаге одна – но замялась. – Даже не знаю. Вряд ли это прилично».
«К черту приличия! – с рыцарской решительностью провозгласил он. – Итак, я собираюсь?»
Приехал он очень скоро, без лекарств – зато действительно с бутылкой кьянти и одинокой красной розой. С порога, прямо на вахте, расцеловал Катю в щеки, как подружка подружку, и засмеялся – манерным, по-гейски мягким женственным смешком.
– Ох, дорогая, я так рад, что мы все-таки увиделись! Ну, показывай скорее, где ты живешь!..
Точно парень, – растерянно думала Катя, осторожно изучая его. Но… Натурал? Быть того не может. Эти плавные текучие движения, усмешечки с поджатыми губами, нервные гримасы, жестикуляция пальцами, непрерывно порхающими вокруг лица; то, как он ходит – плавно покачивая бедрами, – как резким, но кокетливым рывком головы откидывает с глаз пряди челки, как говорит… Оказавшись в комнате у Кати, Леопольд чуть ли не первым делом похвалил ее цвет волос – и бросился в обсуждение салонов красоты, покупок и шопоголизма. Кате становилось все более не по себе.
Вечер выдался насыщенным. Они довольно быстро осушили бутылку; Леопольд потушил свет, зажег свечу, включил нежную романтическую музыку, пригласил Катю на танец, не прекращая восхищаться ее умом и красотой. Разговор тек легко и живо – хотя говорил, главным образом, Леопольд; когда Катя пыталась рассказать что-то свое или прокомментировать что-нибудь – он как-то естественно и необидно перебивал ее – и снова говорил, говорил, говорил, порхая по комнате, как яркая экзотическая птица. Они обсудили образование в Италии и России, сайты знакомств, Питер и его архитектуру, музыку, поэзию (Леопольд, аристократически отставив мизинец, даже почитал Кате свои стихи – на ее взгляд, возвышенную архаичную дребедень с очами, венцами, сердцами, «любовь – вновь» и «весна – не до сна», – а ее стихи послушать отказался), Рим, Венецию и Неаполь – всего понемногу. Когда говорили о «Неистовом Роланде» Ариосто, Леопольд вдруг страстно прижал Катю к стене – и впился губами в ее губы. От неожиданности она выронила книгу Ариосто – и ответила на поцелуй.
Все случилось быстро – так, что она и опомниться не успела, будто оцепенев. Леопольд покрывал ее ласками и поцелуями, у него были приятные наощупь волосы, легкие, как пух, он приятно пах («Чувствуешь мой парфюм? – спросил он, улыбаясь. – Leggerissimo, sÌ?[6]»), – но ее не покидало странное навязчивое чувство: что-то не то. Что-то не то, не так, что-то ей не нравится, не подходит; но что? Кажется ведь, что все в порядке. И все же…
Леопольд много и картинно стонал, рычал, часто дышал, вскрикивал – гораздо больше самой Кати. В ответ на его ласки она хотела сделать ему минет, но он вдруг отстранил ее – неожиданно твердым жестом. Катя удивилась – парни обычно не так реагируют. Стесняется размера? Не принял душ?
«Не нужно, – весело хмыкнул он. – Девушки плохо делают минет, разве нет?»
«Эм…» – Катя хотела возмутиться – но он заткнул ей рот новыми поцелуями.
Когда Леопольд вошел в нее и начал двигаться – она ничего не почувствовала. Буквально – совсем ничего, кроме тяжести потного, страстно дергающегося тела на себе. Она не знала, как реагировать – такое с ней случалось впервые. Слишком маленький – или, скорее, слишком мягкий? Но почему тогда он отказался от минета?..
Он много двигался, возился, дергался на ней, несколько раз менял позы; но все – как-то бестолково, неуклюже, чересчур; так, будто играет на сцене. Менял темп там, где не нужно; давил на Катю всем весом, грубовато мял ей грудь и ягодицы – хотя она несколько раз попросила так не делать. Когда просьба повторилась во второй или третий раз, Леопольд вдруг холодно и сухо сказал: «Я не люблю, когда партнер в постели указывает мне, что делать. У меня от этого падает». Куда уж сильнее падать, – истерично мелькнуло где-то в глубине сознания Кати – но она строго подавила эту мысль. Просто первая встреча, он просто волнуется. Нельзя вот так с ходу осуждать человека.