Хотя – кто говорит про «указывать», если она тактично попросила?..
В итоге, отчаявшись, Катя просто устало ждала, когда он закончит. Когда это наконец случилось, она осторожно вывернулась из его объятий и убежала в душ. Откуда же это странное чувство – такая сильная тревога, почти до тошноты?
Зачем ты переспала с ним? – спросила она себя. – Тебе точно этого хотелось? Ты точно была готова?
«Ну, он мне понравился. Но…»
«Что ж, дорогая, я в предвкушении нашего следующего любовного свидания! – старомодно и возвышенно воскликнул Леопольд, когда она вернулась в комнату. – Так и представляю, как мы с тобой будем танцевать в лунном свете – где-нибудь в парке или саду! У тебя такая белая нежная кожа – лунный свет отлично ее подчеркнет. О, а хочешь со мной в оперу?! У меня два бесплатных билета на Otello!»
От оперы Катя отказалась, сославшись на то, что ей все-таки нужно выздороветь и доделать заказ на перевод. Стемнело, она уже позевывала – но Леопольд без умолку болтал. В какой-то момент тема снова переместилась к сексу, и он заявил:
«Обычно девушки меня хвалят в этом плане. Хотя… – он покосился на Катю и лукаво хихикнул. – Кто знает – вдруг я вру?! Вдруг у меня совсем немного опыта с девушками?»
Ага. Все ясно.
«Кто знает», – эхом повторила она, решив не спрашивать напрямую; да уже и не нужно было спрашивать. То, что у Леопольда был опыт с парнями, они даже ни разу не озвучили – слишком уж очевидный факт.
Неужели я – тренажер для самоутверждения?..
Нет, не может все быть так плоско. Он ведь такой возвышенный, такой утонченный. Нужно получше присмотреться.
И вот сейчас Катя стоит у него дома – на пороге маленькой комнатки в коммуналке, – смотрит на брошку-скарабея – и присматривается.
– Ну что, кошечка моя, как прошел твой день? – промурлыкал Леопольд, разливая вино по бокалам. Из ноутбука на столе лилась музыка; конечно же, снова оперная ария – высокий, острый женский голос, речитативы, в которых невозможно разобрать слова.
– Ну, я…
– Зря ты не пошла в оперу – вечер был чудесный! – перебил Леопольд, пододвигая к ней бокал и блюдо с кусочками сыра. – Вот, угощайся… – он сел напротив, сложил пальцы под подбородком, умиленно глядя на нее. – Выглядишь еще прекраснее, чем тогда!.. Все-таки чудесное было свидание – и самцовские инстинкты, так сказать, удовлетворены, и духовная пища получена! Ахахаха!..
Самцовские инстинкты. До чего же нелепо, когда он это говорит. Катя постаралась не поморщиться, снова ощутив вспышку странного отторжения.
– Когда начнем занятия итальянским, signorina? – оживленно продолжал Леопольд, накрыв ее руку своей. – Я уже продумал тебе план занятий! Начнем с освежения базовой грамматики – что-то вроде Passato Prossimo, Imperfetto, – а потом…
– Да ведь я еще не соглашалась с тобой заниматься, – натянуто улыбнулась Катя. Леопольд небрежно отмахнулся – словно ее согласие было никому не нужной формальностью.
– О, это ты пока так говоришь! У меня уникальная авторская методика, со мной никто не сравнится – по крайней мере, в Петербурге точно! – заверил он, закидывая в рот кусочек сыра. На его бледном лбу проступила испарина – видимо, жарко в пиджаке. Катя вспомнила, как, уходя, он вертелся перед ее зеркалом, восторженно ощупывал кончиками пальцев свое лицо и говорил: «Такая линия скул и подбородка называется «героиновый шик» – ты знаешь об этом, нет? Она характерна для многих моделей и актрис».
Оперная певица из ноутбука разразилась особенно долгой трелью, сверлящей мозг; Катя вздрогнула.
– Слушай, а мы можем поменять музыку? Просто опера… Не совсем мое. Да и вообще классика.
– А что ты предлагаешь? – как-то кисло, с отголоском насмешки уточнил Леопольд.
– Не знаю… – Катя пожала плечами. – Я могу что-то из своего включить, у меня есть красивые песни.
– Нет, дорогая, уж извини. Кроме классики, я ничего ставить не буду, – прохладно отрезал Леопольд, глядя на нее в упор своими белесо-голубыми глазами. – Потому что все, кроме классики, – плебейская без-вку-си-ца! Я так считаю и иначе считать не буду.
– Ну… Ладно, хорошо, – все больше сникая, пробормотала Катя. Повисла неловкая пауза. – Знаешь, после твоего ухода бокал разбился. Тот синий, мой любимый, который мне мама из Франции привезла… Столько лет со мной был. Жалко.