– А, да и черт с ним! Вещи – это просто вещи! – отмахнулся Леопольд, подливая себе еще вина. Катя так ошалела от этой реакции, что не нашлась с ответом. – Что подружки твои про меня сказали? Рассказала им?
– Ага. Предварительно одобрили, – уклончиво сказала она.
– А подружки красивые? – как-то плотоядно ухмыляясь, поинтересовался он.
Чуть не поперхнувшись, Катя отодвинула бокал.
– Эм… Красивые, но вопрос странный. Мы все очень разного типажа. Если тебя что-то в моей внешности не устраивает, зачем ты меня лайкнул?
– Что ты, что ты, все устраивает! Мне нравятся такие, как ты! – всполошился Леопольд, снова накрывая ее руку своей. – Просто мужские шутки, ничего более…
И – опять замер с умиленным взглядом на нее, будто ожидая чего-то. Оперная певица все надрывалась и надрывалась; Катя прочистила горло.
– Я тут подумала… Мы еще совсем мало знаем друг друга. Как насчет игры в вопросы по очереди? Это не «правда или действие», а…
– Ой, нет, дорогая, ни в коем случае! – поморщившись, с отвращением воскликнул Леопольд. – Все эти «игры» – для быдла, не умеющего общаться. Мы с тобой не такие, нам это не нужно.
– Но…
– Если тебя что-то интересует обо мне – просто спроси.
– Ладно… – поколебавшись, она решилась. – Леопольд – твое настоящее имя? Точнее… Тебя всегда так звали?
Она еще вчера придумала этот вопрос – способ максимально аккуратно и бережно узнать, имел ли место подозреваемый Таней переход.
– Да, всегда, – спокойно кивнул Леопольд. – Родители так назвали. Что-то еще?
– Мм… Расскажи о своей первой любви? Школьной, детской – любой.
– Нет, – резко и холодно произнес он. Его черты вдруг изменились – теперь от них веяло враждебностью; голубые глаза заволоклись мутной дымкой. Катя вжалась в спинку стула; у нее пересохло во рту. Вот дура, зачем ты вообще сюда приехала? А если он не просто чудак, а опасен?.. – Не расскажу.
– Оу… Х-хорошо.
– Ты просто не готова к этой информации. Она может… шокировать, – будто бы чуть смягчившись, пояснил он – и поправил изумрудного скарабея. – Может, когда-нибудь… А может, и нет. Посмотрим.
Катя кивнула, опустив глаза. Заметив, что она все еще напряжена, Леопольд вместе со стулом придвинулся к ней поближе. Коснулся ее шеи кончиками пальцев, поцеловал голое плечо у лямки топа… Она отстранилась.
– Я… Не надо пока, хорошо? Мне кажется, ты слишком торопишься. И в прошлую встречу, если честно, тоже поторопился.
– Поторопился?! Ах вот как! Ясно, – Леопольд резко встал, вышел на середину комнаты и скрестил руки на груди. – То есть ты у нас теперь святая, непорочный ангел, а я – грязный свин, который тебя изнасиловал? Так, что ли?!
– Что?.. Нет! Нет, конечно, – пораженно пробормотала Катя, снизу вверх глядя ему в лицо; он оскорбленно кусал губы. – Я ничего такого не имела в виду. Просто…
– Да нет, видимо, именно это и имела в виду, раз «торопишься»! В прошлый раз ты что-то не очень сопротивлялась! – все больше заводясь, прошипел Леопольд; на его скулах выступили красные пятна. Катя почувствовала, что от обиды у нее щиплет глаза. – Кто тебе вообще сказал, что я тебя сейчас домогаться буду?! Я просто сел поближе и поцеловал тебя в плечо! Я не лез тебе под одежду! Да у меня даже член не стоит, черт возьми! – (Кто бы сомневался). – Такая богемная девочка – и такая ханжа, кто бы мог подумать!
– Леопольд…
– Ну хочешь – не знаю, в церковь сходи! На исповедь! Скажи: переспала с незнакомым мужчиной! Пусть тебе там грехи отпустят!
– Зачем… Зачем ты такое говоришь? Разве…
Она не договорила, всхлипнув; на руку упали слезы. Леопольд язвительно хмыкнул, усевшись на кровать.
– Ну давай, поплачь теперь еще… Теперь я еще и абьюзер, получается, да? – Катя не отвечала, вытирая слезы. Я должна уйти отсюда. Буду рада, если уйду и все будет в порядке. Это главное. Лучше его не злить – у него проблемы, и немаленькие. Что это за шокирующая правда о первой любви? Святой отец из Ватикана? Его собственный отец?.. – А знаешь – мне, если честно, нравятся женские слезы. Есть в них что-то... волнующее.