– Хочешь, чтобы я ушла? – выдавила Катя. Леопольд отстраненно дернул плечом, глядя куда-то в пустоту за ее спиной.
– Не знаю… Я просто в очередной раз понимаю: чем больше готовишься к встрече – тем хуже она проходит. Я купил сыра и вина, приоделся, включил оперу… А ты…
От его укоризненного тона внутри у Кати взревело чудовище – но она сдержалась. Время рассказать об Антоне?
– Знаешь, мой бывший был абьюзером, – шмыгнув носом, призналась она. – Реальным, без преувеличений…
Она рассказывала, а Леопольд слушал – впервые именно слушал: молча, не перебивая, все больше смягчаясь лицом. Расчувствовавшись, Катя не заметила, как снова очутилась у него в объятиях, – и тут же пожалела об этом.
– Какая трагическая история, – растроганно вздохнул Леопольд, взяв ее за подбородок. – Очень чувствительная… Можно тебя немножечко утешить?
Он уложил ее на кровать, выключил свет – и потянулось то же неуклюжее странное действо, что в прошлый раз; даже еще страннее и неуклюжее. Леопольд пыхтел, чертыхался, пытаясь войти в нее, бился об нее животом; в конце концов, Катя не вытерпела и сказала:
– Извини, если честно, мне так не очень нравится… Может, сменим позу? А то я так совсем ничего не чувствую.
– А-а, ничего не чувствуешь… Ну, значит, тебе просто нужен ёбырь с огромным хуем! Чтоб вот прям самец! – брезгливо бросил Леопольд, отодвигаясь от нее. Привалился спиной к стене, вытирая пот со лба. – У меня все всегда довольно мягко и нежно. Грубая ебля – это не ко мне!
– Да дело не в этом, я сама не люблю грубо, просто… Если бы ты чуть больше слушал меня. Мне… некомфортно с такой монологичностью.
– Ну, что поделать, – Леопольд пожал плечами, не глядя на нее. – Если бы ты просто позволила мне делать, что я хочу, а не требовала «я хочу вот так, я хочу вот эдак!», все было бы по-другому!
Иначе говоря – «если бы ты просто потерпела то, что тебе неприятно»? У него точно все в порядке с головой?..
Воркуя что-то утешительное, Катя погладила Леопольда, спустилась губами вниз – но через несколько секунд ее грубо оттолкнули.
– Нет. Я же говорил, девушки плохо делают минет.
– Ну, мой всегда хвалили… – проворчала Катя – и вдруг он грубо повалил ее на спину.
– Я – лучший, кто у тебя был! Ясно?! – прошептал он ей в лицо, нависая над ней. Она кивнула, сжавшись от страха – уже не шуточного. Можно согласиться с чем угодно – лишь бы уйти отсюда живой и невредимой. – Лучший! Красивый, образованный, деликатный! Ты за такого мужчину должна благодарить судьбу, а не жаловаться и делать замечания. Поняла?
Не дождавшись ответа, он снова вошел в нее своим вялым членом, снова запыхтел на ней, – но через пару минут она отодвинулась и встала. Ее покачивало от тошноты.
– Нет, прости, я… Не могу. Прости.
Леопольд кивнул, глядя в сторону.
– Я… поеду?
– Да, давай, – без выражения сказал он – и стал одеваться.
Он обещал оплатить ей такси до дома – но, разумеется, «не вспомнил» об этом. Катя не стала напоминать; все, чего ей хотелось, – поскорее оказаться на улице, а потом в общаге. Открывая ей дверь в парадную, Леопольд ледяным тоном бросил «Пока» – и она поняла, что до такси ее тоже не проводят.
Ну и пусть.
Захлопнув дверь такси, Катя выдохнула с облегчением; ее трясло. Все тело будто залили чем-то мерзким и липким. Она открыла чат с Леопольдом – и увидела, что всю переписку он уже удалил. Оперативно.
Самцовские инстинкты, – повторяла она про себя, глядя на проплывающие мимо ночные огни и борясь с тошнотой. Самцовские, черт побери, инстинкты.
[1] Небо, любовь, я жду тебя (итал.).
[2] Привет, красавица! (итал.)
[3] Добрый вечер, синьорина! (итал.).
[4] Прекрасно! (итал.).
[5] Итальянский врач (итал.).
[6] Очень легкий, да? (итал.).
Конец