Вопросов было множество, они роем кружились в голове, сталкиваясь и порождая новые. Ответов – ноль. Лишь холодный пергамент в руках.
Я медленно, будто неся на плечах внезапно свалившуюся тяжесть, опустилась в свое кресло у окна, сжимая во внезапно похолодевших пальцах злополучный свиток. За окном мирно светило осеннее солнце, золотя листву магнолий, слышались отдаленные, беззаботные возгласы учениц, вероятно, игравших в саду в мяч или обсуждавших последние новости. Обычный, почти идиллический день. Но теперь его безмятежность была обманчивой, хрупкой, как тонкий лед. Над замком, над всем моим миром, сгущались тучи. Не местные, безобидные, а столичные, тяжелые, несущие в себе неизвестность и угрозу.
Вдохнув поглубже, чтобы унять дрожь в коленях, я отложила письмо на стол, рядом с незаконченным планом урока. Паника – не лучший советчик. Она никогда им не была. Первым делом – собрать всех преподавателей, Торбина и Изабель, и предупредить, выработать единую линию. Затем – до ночи просидеть в кабинете, подняв всю документацию, от счетов за муку до детализированных учебных планов, выверяя каждую цифру и каждую формулировку. Привести в идеальный, сверкающий порядок классы, спальни, столовую. И быть готовой ко всему. Абсолютно ко всему.
Глава 7
– Первыми мир Лантанир, еще дымящийся от божественного вмешательства, пропитанный остаточной энергией творения, заселили драконы и тролли, – голос мой звучал ровно и четко, отработанными годами на Земле интонациями лектора, но внутри все было сжато в тугой, тревожный комок, а в висках отстукивал нервный ритм.
Я медленно прохаживалась перед рядами парт, по привычке скрестив за спиной руки, чтобы скрыть легкую дрожь в пальцах, стараясь не смотреть на дубовую дверь, ожидая каждую секунду, что она распахнется и на пороге появится тот самый советник Альдор, холодный и неумолимый, как официальный бланк.
«Как они выглядели, эти первопоселенцы? Драконы… Древние, могучие, порождение самой магии мира. А тролли… Их кожа должна была быть грубой, как необтесанный гранит».
– Драконы, дети гор и вулканического огня, принесли в мир понимание глубинной, плазменной магии недр, терпение, измеряемое эпохами, и ту мудрость, что рождается лишь за тысячелетия жизни, когда видишь, как вырастают и рушатся целые цивилизации. Они стали первыми хранителями сакральных знаний, летописцами эпох, чьи хроники высекались на золотых пластинах, плавающих в озерах расплавленной лавы. Тролли, дети камня и стойких корней горных лесов, принесли невероятную выносливость, граничащую с нечувствительностью к боли, умение выживать в самых суровых условиях и… странную, приземленную мудрость, основанную на многовековом наблюдении за тем, как растет мох на скале и тает снег на вершине. Они были первыми строителями, вручную вырубавшими свои подземные города-крепости в неподатливых скалах.
Я остановилась у высокого арочного окна, будто разглядывая пейзаж, где клены уже начинали окрашиваться в багрянец, но на самом деле зорким взглядом проверяя, не появилась ли на дальней дороге пыль от кареты или одинокий всадник. Ничего. Лишь ворон, перелетающий с ветки на ветку. Пока тихо. Слишком тихо.
– За ними, через врата Ошара, что зияли, как кровавые раны на теле реальности, хлынули орки и эльфы. Две расы, столь разные, что их извечное противостояние стало двигателем многих исторических процессов, от мелких стычек до великих битв, менявших границы королевств. – В классе повисла звенящая тишина, все слушали, затаив дыхание, даже перья замерли в воздухе. Гарша и Борга выпрямили свои мощные спины, чувствуя ответственность за наследие предков, Аэлин и Лираэль обменялись многозначительными, полными древней памяти взглядами. – Орки принесли с собой воинский дух, яростную страсть к жизни, понятие о несгибаемой силе клана и невероятную способность к адаптации, позволявшую им выживать в выжженных пустошах и ледяных тундрах. Их культура – это гимн выживанию, силе воли и свирепой радости бытия. Эльфы же… Они принесли в Лантанир утонченную магию, не связанную с грубой силой стихий, как у драконов, а тонкую, как паутина утренней росы, – магию лунного света, звездных путей, жизни растений и сложнейших иллюзий. Они принесли искусство, заставлявшее плакать камни, музыку, что усмиряла диких зверей, поэзию и то изящество, что превращает простое выживание в высокое искусство жизни.
«Что он будет проверять первым? Учебные планы? Журналы с оценками? Или сразу, без предупреждения, пойдет смотреть на спальни, заглянет в чуланы и на кухню, проверяя толщину слоя пыли на балках?»