Проверяющий. Точно он. Я готова была спорить с самой собой, что он появился здесь нарочно после обеда, в этот промежуточный, почти дремотный час, когда учебный процесс еще не возобновился в полную силу, а ученицы и преподаватели рассредоточены по своим углам. Идеальное время для неофициального, а значит, самого опасного и показательного осмотра, чтобы застать всех врасплох и увидеть неприукрашенную картину.
В любом случае, медлить было нельзя. Следовало немедленно отложить все дела и выйти из кабинета, чтобы встретить гостя с подобающим достоинством, не дав ему возможности бесконтрольно бродить по замку.
Я поправила складки на своем самом строгом синем платье, провела ладонью по волосам, собираясь с мыслями и надевая маску спокойного профессионализма, и вышла в прохладный полумрак коридора. Мои каблуки отстукивали четкий, быстрый ритм по отполированным веками каменным плитам, пока я направлялась к главной лестнице, сердце при этом колотилось где-то в горле. И вот, в центре просторного, освещенного высокими окнами вестибюля, неподалеку от массивной дубовой двери с железными накладками, стоял он.
Мужчина лет тридцати пяти – сорока, высокий, со спортивной, подтянутой осанкой военного или спортсмена. Он был одет не в вычурные столичные одеяния с кружевами и вышивкой, а в строгий, но безупречно сшитый по фигуре дорожный костюм из темно-серого, почти черного сукна, который подчеркивал ширину плеч и узость талии. Его лицо с четкими, уверенными чертами – прямым носом, твердым подбородком, тонкими губами – казалось одновременно усталым, с легкими тенями под глазами, и невероятно собранным, словно сжатая пружина. Короткие, аккуратно подстриженные волосы были темно-каштанового цвета, с редкими прядями седины у висков. В одной руке он держал изящный, но явно прочный и функциональный кожаный портфель с медной застежкой. Взгляд его, холодный, пронзительный и безжалостно оценивающий, скользил по интерьеру – выцветшим гобеленам, потемневшим от времени резным дубовым перилам лестницы, по высоким сводам с паутиной в углах, – и я почувствовала себя студенткой-первокурсницей, чью дипломную работу рассматривает придирчивый и беспристрастный профессор.
Он заметил мое приближение и плавно, без суеты, повернулся ко мне всем корпусом. Его глаза, неожиданно светлые, цвета старого, потускневшего серебра, встретились с моими, и в них не было ни капли приветствия.
– Профессор Анастасия, я полагаю? – его голос был бархатным, глубоким, идеально поставленным, без тени подобострастия или показного дружелюбия. Чистая, отточенная до блеска стального лезвия формальность. – Ричард горт Альдор. Советник Департамента образования. Благодарю за гостеприимство.
Он сделал легкий, едва заметный, но безупречно вежливый наклон головы, и в этом движении читались годы тренировок в светских манерах. Я ответила таким же сдержанным, минимальным кивком, ощущая, как учащенно и громко забилось сердце, будто пытаясь вырваться из грудной клетки. Игра началась. И противник, как я и опасалась, оказался куда более серьезным, чем я предполагала в своих худших прогнозах. Молодой, умный, проницательный – в его серебряных глазах читался холодный, аналитический ум, лишенный сантиментов. Это усложняло задачу в геометрической прогрессии. С таким нельзя было отделаться общими фразами или красивыми отчетами.
Глава 8
– Добро пожаловать, найр[1] советник, в наш институт благородных девиц,
– я улыбнулась ничего не значащей, отработанной до автоматизма улыбкой радушной хозяйки, которая не должна была выдать ни капли бушующей внутри бури тревоги. – Прошу, пройдемте со мной. Я покажу подготовленную для вас комнату, где вы сможете оставить свои вещи и отдохнуть с дороги. Ученицы сейчас на занятиях, которые идут строго по расписанию. С ними вы сможете познакомиться лично во время вечернего ужина в общем зале.
Мой взгляд на мгновение скользнул мимо его непроницаемого лица, через застекленную дверь вестибюля, к подъезду, где стояла запряженная парой одинаковых гнедых лошадей скромная, но прочная и надежная карета Департамента, лишенная каких-либо излишеств.
Герб Департамента образования Империи был изображен на темной, отполированной до зеркального блеска дверце кареты в виде изящного, но строгого геральдического щита, выполненного в глубоких синих и серебряных тонах, символизирующих мудрость и чистоту помыслов.
Щит был рассеченным. В правой, лазурной части, на фоне цвета ночного неба, был изображен серебряный, искусно свернутый свиток с пурпурной восковой печатью – символ накопленных знаний, учености и законодательной базы образования. Свиток был развернут, словно готовый к изучению или проверке, что в данной ситуации выглядело особенно многозначительно.