– Здесь вы сможете отдохнуть. Если что-то понадобится, просто потяните за этот шнур, – я указала на толстый шелковый шнурок цвета старого золота, свисавший у изголовья кровати. – Горничная появится мгновенно.
Мы обменялись сухими, церемонными поклонами – до ужина. Я повернулась и пошла прочь, ощущая его пристальный, оценивающий взгляд на своей спине, буквально прожигающий ткань платья. Он не отрывался от меня, кажется, до самого поворота в коридоре, и даже за ним я все еще чувствовала ледяное прикосновение тех серебряных глаз.
Вернувшись в свой кабинет, я с усилием заставила себя снова погрузиться в план лекции по стихосложению эльфов. Но аккуратные строки конспекта расплывались перед глазами, превращаясь в неразборчивую паутину. Вместо изящных схем рифмовки и символики лунных кланов я видела лишь холодные, стального цвета глаза советника, его безупречную осанку и тот пронизывающий взгляд, который, казалось, видел все мои тайные страхи. Мой конспект плавно и незаметно перерос в беспорядочные, нервные каракули на полях – пометки о том, что нужно срочно проверить запасы в кладовых, не осталось ли мышей в муке, напомнить девочкам о строжайших правилах поведения при проверяющем, переписать финансовый отчет набело, пересчитав каждую медную монету.
Чем занимался проверяющий все это время, пока я сидела в своем кабинете, я понятия не имела. Но интуиция, обостренная годами академических интриг и бесчисленных комиссий на Земле, ясно и неумолимо подсказывала, что он вряд ли безмятежно отдыхал на своей кровати под балдахином. Скорее всего, он уже начал свой негласный, независимый осмотр. Без моего сопровождения и, следовательно, без моего контроля. Он наверняка уже вышагивал по тихим коридорам, заглядывал в пустые, прохладные классы, оценивал белизну скатертей в столовой, чистоту каминов и прислушивался к доносящимся из-за закрытых дверей отголоскам уроков – к ровному голосу Изабель, объясняющей тонкости поклона, или к гулкому басу Торбина, вещающего о звездах. Он искал изъяны. Трещины в фасаде. И я знала, что он их найдет – идеального не бывает никогда.
Мысль о его путешествии сюда не давала мне покоя, навязчиво крутясь в голове. Местная знать, особенно столичная, давно уже предпочитала не трястись неделями в каретах по разбитым дорогам, а путешествовать с помощью магических порталов. Мгновенное перемещение из точки «А» в точку «Б» было дорогой, но обыденной практикой для тех, кто обладал связями, статусом или кошельком, чтобы оплатить такую услугу. В Имперском Департаменте, этом оплоте бюрократии и власти, служили в основном знатные и состоятельные существа, для которых время – самый ценный ресурс. Так что я почти не сомневалась: советник Альдор, скорее всего, открыл портал прямиком в ближайший к нам крупный город – Орсанар, административный центр провинции, расположенный в трехстах километрах отсюда. А уж оттуда, чтобы соблюсти формальности и, возможно, собрать предварительные, неофициальные справки о нашем захолустном институте, пересел в казенную карету.
И вот эти последние три-три с половиной часа по нашим убитым, грунтовым дорогам, петляющим между холмами и чащобами… Да, это было то еще «удовольствие». Даже самая роскошная, на хороших рессорах карета не спасала от ухабов и колдобин, превращавших любую поездку в настоящее испытание для позвоночника и нервов. Пыль, тряска, бесконечные подпрыгивания… Но, в любом случае, я сильно сомневалась, что этот ухоженный, с иголочки одетый, пахнущий дорогим мылом и свежим бельем столичный чиновник проделал бы весь путь прямиком из столицы Империи – несколько дней, а то и неделю в пути – в карете, в обществе курьеров и торговцев. Нет, он явно сэкономил время и силы с помощью портала. И эта, казалось бы, незначительная деталь лишь подчеркивала его высокий статус, прагматизм и эффективность. Он приехал сюда не в познавательное путешествие и не для галочки, а с конкретной, деловой, целенаправленной миссией. И это осознание заставляло меня нервничать еще сильнее, сжимая горло ледяными пальцами. Его визит был не случайной рутинной проверкой, а целенаправленной, скоординированной акцией. Оставалось выяснить – какой именно. Чей это был заказ. И какую цену мне придется за него заплатить.
[1] Найр – вежливое обращение к мужчине. К женщине – найра.
Глава 9
К ужину я вышла, окончательно себя накрутив до состояния взведенной курковой пружины в дорогих часах. Каждое движение давалось с огромным усилием воли – улыбка, застывшая на лице, казалась натянутой, неживой маской, а мое лучшее темно-синее платье, обычно сидевшее безупречно, внезапно стало невыносимо тесным под мышками и давило на горловину, словно удавка. По этикету, в заведениях подобного типа все преподаватели должны были трапезничать за одним столом с главой учебного заведения, дабы демонстрировать единство и дисциплину. Но звездочет Торбин, вечный затворник, предпочитал ужинать в своей обсерватории, заедая хлебом с сыром сложные астрономические выкладки, а мадемуазель горт Люмерсан – в своей аскетичной комнате, ссылаясь на «деликатную конституцию и необходимость соблюдать диету». И потому в огромном, гулком, пропитанном запахом старого воска и жареного мяса обеденном зале, за длинным, накрытым белоснежной скатертью столом, способным уместить два десятка существ разных рас и размеров, меня поджидал только он – советник Альдор.