– Возможно, вы правы, уважаемый найр Торбин, – парировал Альдор, и в его бархатном голосе я с изумлением уловила явные нотки не снисхождения к провинциальному чудаку, а уважительной, равной дискуссии. – Но позвольте заметить, ваши собственные расчеты, сколь бы изящны они ни были, не учитывают резонансный эффект от прохождения кометы Арктиуса, чья траектория пересекает зодиакальный пояс раз в пятьсот лет, что, как вы понимаете, кардинально меняет всю энергетическую картину на период…
Их спор был настолько интенсивным, настолько поглотившим их обоих, что они, казалось, существовали в своем собственном временном потоке, образованном силовыми линиями аргументов и контраргументов. Они не заметили моего появления, обмениваясь сложными терминами, сыпля цитатами из древних, полузабытых трактатов и производя мысленные вычисления с такой скоростью, что сама воздух между ними, казалось, вибрировал от напряжения и был наполнен призрачными цифрами и астрономическими символами.
Но стоило мне слегка, почти вежливо кашлянуть, поправляя перед собой хрустальный бокал с водой, как заклятие разрушилось с той же скоростью, с какой возникает мыльный пузырь. Голоса смолкли в одно мгновение, словно их перерезали ножом. Торбин, будто пойманный за руку на предосудительной близости с врагом, резко нахмурился, его брови сомкнулись в одну сплошную седую полосу, и он с удвоенным усердием уткнулся в свою тарелку с тушеными корнеплодами, снова превратившись в угрюмого, нелюдимого молчуна. Ричард же, без единой судорожной реакции, плавно и бесшумно вернул своему лицу привычную, отполированную маску вежливой нейтральности. Его взгляд, холодный и скользящий, как лед, на мгновение задержался на мне, ничего не выражая и не выдавая.
И оставшуюся часть трапезы мы провели в полной, на этот раз особенно оглушительной, тишине. Лишь преувеличенно громкий звон ножей и вилок о фарфор болезненно подчеркивал, насколько гулкой и неестественной стала эта тишина после столь оживленного, почти страстного диалога. Я ловила себя на мысли, впервые за все время визита советника испытывая не просто нервное напряжение, а жгучее, щемящее любопытство, смешанное с новой, странной тревогой. О чем именно они спорили с таким знанием дела? И почему этот внезапно возникший мост между двумя столь разными мирами был так по-военному быстро и решительно разрушен? Было в этой внезапно вспыхнувшей и так же мгновенно погашенной интеллектуальной связи что-то такое, что заставляло меня насторожиться и почувствовать себя лишней еще сильнее, чем прежде.
Глава 12
На следующий день я снова стояла перед классом, в который, казалось, вросла та самая задняя парта, ощущая на себе знакомое, давящее физически присутствие. Взгляд Ричарда Альдора, сидевшего там в той же бесстрастной позе, был подобен остро отточенному лезвию, упершемуся мне прямо между лопаток. Сегодняшняя тема – «География торговых путей эльфийских кланов» – была сложна сама по себе, изобилуя запутанными маршрутами и хитрыми политическими подтекстами, а под его пристальным, анализирующим наблюдением и вовсе казалась неподъемной гранитной глыбой.
– Итак, начнем с основ, – я развернула на массивном деревянном мольберте большую, тщательно нарисованную от руки карту на пожелтевшем от времени пергаменте. – Эльфийские кланы, в отличие от людей или гномов, не стремятся к жесткой централизации и единой торговой политике. Их экономические связи – это не монолитная сеть, а скорее… живая, дышащая паутина. – Я провела деревянной указкой по тонким, извилистым, словно тропинки в чаще, линиям, расходившимся лучами от великого Леса Предков. – Каждый крупный клан ведет дела практически самостоятельно, но существуют ключевые узлы – нейтральные торговые анклавы, где пересекаются их интересы.
«Сколько он еще пробудет? – пронеслась в голове назойливая, парализующая мысль, пока я объясняла тонкости навигации по звездным скоплениям, которую используют эльфийские купцы для ориентации в пустынях и на море. – День? Два? Целую неделю? Ему ведь нужно проверить абсолютно все. Финансы, бытовые условия, успеваемость, квалификацию каждого преподавателя…»
– Обратите пристальное внимание на фундаментальную разницу в товарных потоках, – я перевела указку на другой, испещренный значками участок карты, изображавший горные хребты. – Лесные кланы, такие как клан Лунной Росы, экспортируют в основном редкие целебные травы, самоцветы, заряженные лунной энергией, обработанную по особым технологиям древесину певчего кедра и… магические артефакты, часто связанные с иллюзиями и защитой. Горные же кланы, подобные клану Утренней Зари, – руды, магические кристаллы, добытые в недрах, и уникальные изделия из очищенного мифрила.