А за ними, переступая через высокий порог с осторожностью, смешанной с нескрываемым любопытством, входили девушки. Их было существ двадцать, не меньше, и они продолжали подтягиваться с улицы. Все – самых разных рас, возрастов и, судя по их одежде и манерам, социальных положений. Я мельком успела заметить юную тролльшу с робким взглядом, прятавшую свои мощные руки в складках простого платья, пару щебечущих, перепуганных девушек-людей в дорожных плащах, и даже одну худющую, как тростинка, представительницу расы крылатых сирен, с перьями в волосах и большими, как у совы, глазами.
И последней, словно капитан, покидающий борт тонущего корабля, переступила порог высокая, величественная дама. Ее осанка была безупречна, спина – прямая, как стрела, а в резких, властных чертах ее лица, несмотря на явную чопорность и строгость, угадывались мощные, почти звериные линии – несомненные признаки крови горных троллей или, возможно, северных орков. Ее платье из темного, почти черного бархата было строгим, без единого украшения, и сидело на ее статной, могучей фигуре с военной выправкой. Она окинула захламленный холл и нашу небольшую группу ошеломленных зрителей властным, оценивающим, как бы сканирующим взглядом охотника, и в наступившей на мгновение гробовой тишине ее низкий, грудной голос прозвучал громко, четко и без тени сомнения:
– Где здесь можно найти начальницу сего заведения? Профессора Анастасию, если мне не изменяет память.
Я стояла на лестнице, изумленно моргая, чувствуя, как кровь отливает от лица, слабо соображая, что, черт возьми, сейчас происходит. Кого еще, во имя всех богов Лантанира, принесло сюда и каким таким ураганным ветром? Если это новые ученицы… то откуда они взялись, словно грибы после дождя? Я ничего не рассылала, ни с кем не договаривалась, мое объявление давно кануло в лету. Это было похоже на самое настоящее, стремительное и безоговорочное вторжение в нашу едва обретенную крепость.
Глава 14
– Добрый день, – произнесла я, делая несколько медленных, контролируемых шагов вниз и оказываясь на последней ступеньке лестницы, стараясь сохранить вид полного, хотя и натянутого до предела, самообладания. Мои пальцы бессознательно сжали складки платья. – Я – профессор Анастасия, начальница института для благородных девиц. С кем имею честь?..
Дама, не меняя своего величественного и слегка надменного выражения, совершила безупречный, отточенный реверанс, в котором угадывались годы тренировок при дворе. Движение было одновременно уважительным и демонстрирующим ее собственный, несомненно высокий статус, ставящий ее если не наравне, то уж точно не в позицию просительницы.
– Артонида горт Эстай, к вашим услугам, найра профессор. – Ее голос был низким, грудным и властным, идеально подходящим к ее внушительной внешности, и звучал так, будто привык отдавать приказы, а не вести переговоры. – Не сочтите за бестактность, но не могли бы мы побеседовать с глазу на глаз? Вопрос, который я привезла, требует… абсолютной конфиденциальности и деликатности.
Наедине? После такого оглушительного, почти варварского вторжения в мое утреннее спокойствие это звучало как минимум дико и вызывающе, но открыто спорить и проявлять неуверенность я не могла себе позволить. Ладно, будь по-вашему, посмотрим, к чему вы клоните.
– Конечно, – ровно кивнула я, не проявляя ни любопытства, ни раздражения. – Проследуйте за мной.
Я мысленно, легким усилием воли, отдала приказ магии замка, и пространство вокруг нас на мгновение поплыло, краски поплыли, как в акварели. Легкое головокружение, похожее на падение в лифте, и вот мы уже стояли в тишине и уюте моего кабинета. Тепло от недавно разожженного камина приятно обнимало кожу, контрастируя с ледяной, почти сияющей аурой вежливости моей неожиданной гостьи.
Мы уселись в глубокие, потертые временем, но удобные кожаные кресла друг напротив друга, разделенные низким столиком из темного дерева. Пламя огня играло на суровых, резких чертах лица Артониды, подчеркивая ее выдающиеся скулы, мощную линию подбородка и твердый, изучающий взгляд, в котором читался ум и несгибаемая воля. Без лишних предисловий и светских любезностей она резко, почти по-военному, щелкнула пальцами. В воздухе повеяло озоном и запахом статического электричества, и в ее руках материализовалась солидная кипа дорогого пергамента, испещренная ровными, каллиграфическими строчками и отягощенная множеством официальных восковых печатей, некоторые из которых принадлежали весьма влиятельным родам. А следом на столике между нами с мягким, но весомым, не допускающим возражений стуком появились два туго набитых, качественно выделанных кожаных мешочка, от которых слышался соблазнительный, многообещающий звон и лязг множества монет.