Артонида положила документы себе на колени, как полководец – карту сражения, и сложила свои сильные, с коротко подстриженными ногтями руки поверх них.
– Я – сопровождающее лицо и официальный представитель, – начала она без обиняков, ее слова падали, как отчеканенные монеты, точные и лишенные эмоций. – Эти двадцать семь девушек, которых вы видели в холле… они незаконнорожденные, но признанные дочери вельмож из столицы и других крупных городов Империи. Их отцы… – она сделала почти незаметную, но красноречивую паузу, – желают обеспечить им приличное образование, кров и, что главное, убрать подальше от глаз своих законных семей и от столичных сплетен. Ваше заведение было рекомендовано кем-то из наших общих… доброжелателей, как место довольно удаленное от основных торговых путей и светских раутов, и, что немаловажно… специализирующееся на, скажем так, сложных и нестандартных случаях.
Она слегка, с почтительным жестом, коснулась пальцами кипы документов.
– Здесь – их подлинные метрики, письменные рекомендации от опекунов и гарантийные письма, подписанные самими отцами. А это, – она коротко, как удар топора, кивнула на два тугих мешочка, – предоплата за год обучения и полное содержание для каждой. Включая мое собственное, вполне скромное жалованье в качестве их постоянной компаньонки, наставницы и надзирательницы. Родители желают быть абсолютно уверены, что их… долгосрочная инвестиция… находится под неусыпным и бдительным присмотром человека, пользующегося их безоговорочным доверием.
Я сидела, стараясь не выдать охватившего меня изумления, граничащего с шоком, и срочно анализируя лавину обрушившейся информации. Незаконнорожденные дочери столичной элиты? Бастарды, которых нужно спрятать? Вот это поистине королевский подарок судьбы. Мой скромный, почти провинциальный институт для «непристроенных» благородных девиц вдруг в одно мгновение превращался в тайный, элитный и, что немаловажно, щедро оплачиваемый пансион для «неудобных» детей высшего света. Это открывало передо мной совершенно новые, головокружительные финансовые и, что куда более опасно, политические перспективы. И новые, совершенно непредсказуемые и очень серьезные риски. Одна ошибка, одна утечка информации – и гнев могущественных существ мог смести нас с лица земли.
Я перевела взгляд с тугих, многообещающе звенящих мешочков на каменное, невозмутимое лицо Артониды, пытаясь скрыть бурлящую внутри смесь изумления, настороженности и щемящего предчувствия грядущих бурь. Монеты означали спасение, стабильность, возможность развития. Но эта женщина и те, кто стоял за ней, несли с собой океан скрытых течений и подводных скал.
– Прошу прощения, найра Артонида, но я должна спросить, – начала я, тщательно отшлифовывая каждое слово, будто бусины для ожерелья. – Откуда ваши... влиятельные работодатели узнали о существовании моего скромного института? Мы находимся в глухой провинции, на отшибе имперских карт, и до недавнего времени наше существование было известно лишь горстке местных семей, и то далеко не всем.
Артонида позволила себе едва заметную, кривоватую улыбку, которая не достигла ее холодных глаз и лишь подчеркнула врожденную властность и уверенность в своем положении.
– Слухи, дорогая профессор, как известно, имеют крылья. А слухи о качественном и, что немаловажно, дискретном образовании – крылья стрижа, быстрые и незримые. В определенных салонах столицы потихоньку становится известно, что в старом, никому не ведомом замке на самой окраине империи девицам не только прививают светские манеры, но и дают настоящее, системное, ни на что не похожее образование. Учат не только танцевать менуэт и вышивать гербы, но и думать, анализировать, управлять капиталом. В некоторых, скажем так, весьма влиятельных кругах, это вызвало... живой и очень конкретный интерес.
Она сделала театральную паузу, давая мне осознать весь масштаб и вес обрушившейся на нас «чести».
– Существа, которые направили ко мне этих девушек, – ее голос стал тише, но от этого лишь весомее, – обладают достаточными ресурсами и связями, чтобы узнать абсолютно все, что им необходимо. Ваше имя, ваше прошлое, ваше местонахождение и методы работы не являются и никогда не являлись для них тайной.