— Ну, конечно!
Стряхнув обломки сургуча на землю, Виктория отдала бумагу Чарли.
— Благодарю, любовь моя, — он церемонно склонил голову. — А теперь, — принц достал из внутреннего кармана золоченую авторучку, — осталось вычеркнуть три слова, заменив их единственным: вместо "пока жив наследник" — "бессрочно". Вот так.
Нужно отдать эльфийскому владыке должное: он принял поражение достойно — молча развернулся на каблуках и пошел прочь из сада.
Сынок за ним не последовал.
В фильмах планеты Земля такие моменты растягиваются на целую сцену: злодей толкает речь, тем временем силы добра нейтрализуют его. Первородный решил быть до последнего дивным — порвал шаблоны: молча выхватил меч и бросился на Викторию.
— Не лезь к моим друзьям, гад ушастый!!!
Пылающая от гнева ферпия пылала абсолютно во всех смыслах этого слова. Пронзительно-рыжее пламя охватило обоих, взвилось столбом, опалило траву, кусты…
И погасло.
На сожженной земле от эльфа и птицы осталась лишь куча пепла.
Глава 29, последняя, в которой снова появляется тот самый кирпич
Тори рыдала, упав на колени возле дымящихся останков. Жозефин рыдала, повиснув у Атлы на шее. Изабель, лишенная мужского плеча, вцепилась в Берик, та молча вытирала лицо рукавом. Пейдин гладил Лебедку по ноге, нервно дергая глазом: "Ну, не надо. Ну, хватит. Ну, серьезно!". Гномка не рыдала — скрежеща зубами, ломала и гнула ножницы, которые бросила фея.
Садовницы исчезли, словно комары, нюхнувшие масла гвоздики, дриада тоже куда-то пропала.
Чарли смущенно прокашлялся:
— Милые девушки! Позвольте напомнить вам о логике и… атас: ректор идет!
Виктория обернулась. Посмотрела на него едва ли не с ненавистью:
— Если ты считаешь, что шуточки уместны в такую минуту…
— Он правда идет!
Не глядя под ноги, прямо по клумбам к месту катастрофы спешили Энжей и физрук. Безымянный, как обычно, не суетился, — просто возник рядом с Тори, заставив ее отшатнуться.
— Где все вы были раньше? — гневно выкрикнула она.
— Где-где. В столовой, — проворчал гоблин. Пинком отбросил большую часть останков, буркнул: "Дивные удобрения, чтоб их!". Обернул руки краем балахона и погрузил в пепел.
— Что вы делаете?!
— Принимаю роды, глупая ты паникерша.
— Как?.. Что?..
Безымянный не повышал голос, действовал уверенно и спокойно, и его спокойствие начало передаваться студентам. Чарли присел на корточки рядом с наставником:
— Учитель, я пытался объяснить, но меня не послушали.
— Привыкай, — усмехнулся старик, — семейная жизнь — вся такая.
Подоспевший ректор молча открывал и закрывал рот — никак не мог выбрать: ругать подопечных или поздравить с грандиозной победой. Полковник не заморачивался тонкостями психологии: окинул взглядом зареванных девиц и скомандовал:
— Отставить сопли! Никто не умрет! Чистокровный феникс отряхнулся бы, высказался и пошел дальше. Полукровке будет труднее: придется расти и взрослеть с нуля.
Виктория смущенно шмыгнула носом.
— Чарли, прости, что не стала слушать тебя…
— Я все понимаю, — махнул рукой принц. — Вы, женщины, — существа эмоциональные.
— Это точно, — пробормотал лепрекон, косясь на завязанные бантиком ножницы.
С неба сверзилась гарпия — эмоциональнее некуда, ее блондинистый оптимизм исчез без следа: Сохви Туула была всклокочена, растеряна и сама на себя не похожа.
— О, нет! Я не готова! — заломила она крылья. — Не готова быть матерью и возиться с птенцом! Что ты стоишь?! — напустилась она на полковника. — Скажи что-нибудь!
— Почему не готова?! — рявкнул Брунс. — А когда будешь? Сколько еще мне ждать?
Гарпия зашипела и потащила физрука прочь. Тори презрительно фыркнула:
— Подумаешь! Сами вырастим.
— Тогда забирай.
Безымянный извлек из пепла громадное темно-багровое яйцо в золотистых прожилках. Чарли снял сюртук, бережно завернул новорожденную и отдал Виктории. Берик, Изабель и Жозефин подбежали, отталкивая друг друга, только Лебедка не сдвинулась с места.
— Детка, ты что — не любишь младенцев? — нахмурился Пейдин.
— Ничего не имею против, — пожала плечами гномка, — но я — реалист. Пять минут умиления, а дальше — годы воспитывать проблемную огнеопасную дочь. Надеюсь, Тори, ты понимаешь, во что ввязалась.
— Воспитывать будут двое, — принц обнял Викторию за плечи.
— Получается: у Сил день рождения? — дошло наконец до Атлы. — Это надо отметить!
Все больше студентов и даже преподаватели подходили, чтобы взглянуть на удивительное новорожденное яйцо. Из яйца доносился отчетливый стук: еще не явившись на свет полностью, ферпия уже рвалась хулиганить.