Разумеется, друзья позабыли, что нужно остановить крысу-курьера. Та вбежала в редакцию "Вестей Хвоста" с горящими глазами: не каждый день ей платили по тройному тарифу.
— Что за шум? — выглянул из кабинета главный редактор, он же — верстальщик, он же — фотограф.
— А-а-а!!! Вот… — дрожащим пальцем указала на крысу секретарша, она же — репортер, она же — уборщица.
Крыса взяла под козырек крошечной фуражки с гербом ИБО, бросила на пол листок и умчалась тратить получку. Редактор, уборщица и все остальные оглядели листок. Развернули его пинцетом. Прочитали. Перечитали. Перечитали еще восемь раз. Наконец новость уложилась у них в головах.
— А с виду — такие приличные гоблины, — ворчали прохожие, прислушиваясь к радостным воплям, что неслись из окон редакции.
Как истинный профи, редактор "Вестей Хвоста" все же проверил, правдива ли новость. Десятки вервольфов, троллей и прочих жителей полуострова клялись в тот весенний день, что были последними, кто видел эльфа.
Все они ошибались.
Последним оказалось здание ИБО: оно проследило, как эльфийский король вскочил на коня. Лицо владыки походило на маску, высеченную из мрамора — никаких чувств не отражала маска: ни горя, ни гнева, словно не он только что потерял единственного сородича. Прежде чем закутаться в белоснежный плащ-невидимку, король величественно взмахнул рукой, отпуская сипуху:
— Ты свободна!
Здание ИБО посмотрело, как ошалевший Ужас-В-Горошек скрылся из вида, и передумало швырять в эльфа тяжелыми предметами. Нет, его не растрогало милосердие короля — жаль стало тратить камни и черепицу на этого лицемера.
Скажи кто-нибудь Тори несколько дней назад, что ее первый слинг будет железным и огнеупорным, она покрутила бы у виска пальцем.
Теперь Виктория таскала на ремне металлический ящик, в котором сидело маленькое нелепое существо, похожее на помесь совенка с ребенком. Ребенку требовались пеленки, совенку — мелко нарезанные мыши, тому и другому — асбестовые носовые платки: малышка Сильвия чихала огнем. Ферпия принципиально не плакала, зато очень звонко орала по любому поводу. Орала, когда хотела есть. Орала, когда не хотела есть. Орала, когда падала головой вперед: для совят это обычное дело.
Как звучит крик голодной, сердитой или обиженной маленькой ферпии? Возьмите острый кусок железа. Проведите им по стеклу. Усильте звук в десять раз. А теперь забудьте его: это даже близко не настолько кошмарно.
Тихой Сильвия была лишь в трех случаях: если спала, если с ней играли, и если она что-то задумала. В редкие минуты покоя Виктория осознавала, какой невероятный шанс выпал женщине с планеты Земля. Человеческие дети взрослеют медленнее многих других обитателей мира Энзэ: месяц-другой, и Сильвия станет звать их с Чарли "мама" и "папа". Фантастическая репетиция для молодой семьи и немолодой няньки: Принч делил с ними все родительские обязанности.
— Голубушка, вы меня слушаете?
— А?.. Да, господин ректор, конечно.
— Что — конечно? — иронически поднял бровь Сангатанга Энжей: разумеется, он заметил, что собеседница выпала из реальности. — Мы обсуждали ваш уход из института. Согласен: ваш будущий супруг может покинуть его в любую минуту. Но вы… не вы ли гордо сказали мне, что не станете причиной закрытия ИБО?
Тори вздохнула. Чиновники такие чиновники: всегда сумеют обернуть твои же слова против тебя.
Почти всегда: Чарли уже принял меры, и Виллоу помогла ему в этом.
Сильвия завозилась в своей нержавеющей колыбели, проснулась, посмотрела на ректора и злорадно сказала: "Ага!".
— Может, агу? — уточнила Виктория. Ферпия покосилась лиловым глазом на мать, подумала немного и громко чихнула. Ректорский стол превратился в веселенький костерок. Принч невозмутимо прошествовал в угол, вернулся с ведром песка и высыпал его на пылающие бумаги.
— Так о чем это мы? — задумчиво спросила Тори остолбеневшего ректора. — Ах, да: причина закрытия. Ее нет, и никогда не было. Вот.
На кучу песка и пепла перед Сангатангой Энжеем легли студенческие жетоны. Золото потускнело от времени, но герб и номера все еще были видны. — Мы отыскали личные дела в архиве ИБО, — любезно пояснила Виктория. — Все это время в стенах института кроме меня находились как минимум два человека. И будут здесь находиться, пока стоят эти стены, ведь привидения с ними связаны. Вижу, вы поняли, о ком речь: это Макс и Генри — призраки Лестницы. Замечательные ребята, умницы, да вы и сами, конечно, знаете. Что ты хочешь, солнышко? — склонилась она к малышке.