Чемодан полетел на пол. Птица приземлилась на Большой континент, пропахав его когтями. Когти превосходили размером пальцы Виктории. Клюв, судя по виду, мог заменить болторез.
— Здорово, засранцы! Скучали по Сильвии?
Тори невольно напряглась, ожидая худшего, но со все сторон — даже с гномьей! — птице отвечали: "Привет!", "Наконец-то!" и "Давно не виделись!".
Радость встречи подпортил коммуникатор. Он пробудился над огромным камином, кашлянул пару раз и рявкнул голосом основомагички:
— Сильвия, опять не через дверь?!
— Ну, тёть Эс… — с совершенно детскими интонациями протянула птица.
— Не "тётькай" тут! Марш в мой кабинет!
— Марш, стало быть? — мимика не позволяла птице ухмыльнуться, но она сделала это голосом. — Ща устроим.
Насколько летящая птица была грациозна, настолько же нелепо она ходила — вразвалочку, словно моряк после долгого плавания. Стало очевидно: пешком, с чемоданом под мышкой, до своей тетушки она дойдет очень нескоро.
Все внимание было приковано к Сильвии, и Тори незаметно выскользнула из столовой. Или, по крайней мере, она думала, что незаметно.
Слишком много информации! Слишком много… всего.
Впечатления отказывались укладываться в голове, сердце билось часто, и, кажется — первый раз в жизни! — у Тори начиналась мигрень. Безо всякой помощи горгулий-жуликов Тори четырежды зашла не туда, прежде чем вернулась в свою башню. В пути она заодно пришла к выводу, что Пэйтюня взял за знания не слишком дорого. На эту сумму ей хватило бы трети. Землянам нельзя так много правды о других мирах в один день.
Кстати, о лепреконах… Пойти на свидание было не в чем. Это, в свою очередь, значило: информации по-прежнему мало. Нужно узнать все о ценах, о магазинах, правилах поведения за стенами…
Тори рухнула на кровать в полный рост и накрыла голову подушкой.
Что происходит, если человеку нужны тишина и покой? В родном мире Тори сделала бы ставку на перфоратор соседей. В стенах ИБО обошлось стуком в дверь.
Стук было вежливый, но настойчивый — не отвертеться. Тори ожидала увидеть кастеляншу, но никак не предподавательницу-гарпию.
— Осваиваешься потихоньку? — гарпия оглядела комнату, задержала взгляд на фотографиях. Ответа не дождалась — огорошила Тори новым вопросом:
— Видишь эту идиотину?
Когтистые пальцы за неимением шкирки вцепились Сильвии в перья на шее. Госпожа Туула продемонстрировала Тори племянницу и снова выставила ее в коридор. Из коридора донеслось приглушенное: "Ащ!"
— Повыражайся мне тут! Тори, ты производишь впечатление разумной девушки. Именно таких друзей не хватает моей племяннице. И еще — ведра с песком, но это я уже распорядилась поставить у двери.
— С песком, — растерянно повторила Виктория.
— Сильвия — отчасти феникс, ей вредно перевозбуждаться. Опыт мне подсказывает: вы прекрасно дополните друг друга!
— А-а-а… Я не… Постойте!..
Гарпии и след простыл, а темпераментная соседка горланила какую-то непереводимую песню, прыгая на своей кровати.
Нужно ли говорить, что к приходу госпожи Боадики комната уже была разгромлена?
За годы работы нянечкой Виктории Королёвой доставались самые разные дети. Хулиганствующего подростка с клювом и крыльями у нее еще не было. О себе и своих душевных метаниях Тори вспомнила только за ужином, и то — потому что отужинать не удалось. Едва она принялась за салатик, коммуникатор громыхнул ректорским басом:
— Тори Королёва, будьте любезны, зайдите в мой кабинет.
— Присаживайтесь.
Косматая лапа указала Виктории на кресло, в которое она смогла забраться со второго подхода. Печенье категории "моя жена сама испекла", предложенное Тори к чаю, было размером с каравай.
Что ж, по крайней мере, вопрос "А как же ужин?" отпал.
Тори поспешила задать другой вопрос, который беспокоил ее с утра:
— Господин Энжей, вы наверняка знаете о так называемых отмычках. Какие в связи с этим принимаются меры?
— Гм-м… — Ретор аккуратно выловил кусочки банана из чашки и съел их. — Боюсь, на совсем понял вопрос, моя дорогая. Суть отмычек в том, чтобы они выглядели как запретный плод, я не могу раздавать их лично — только поставляю лепреконам сырье. Через третьи руки, разумеется.
Тори уставилась на ректора, не донеся ломоть печенья до рта.
Сангатанга Энжей ответил не менее удивленным взглядом.
Часы на каминной полке отсекли десяток секунд, прежде чем ректор хлопнул себя лапой по лбу: