Виллоу покачала головой, глядя Тори вслед:
— Да я не о принце-зазнайке…
Теперь утра Тори включали не только собственные заботы: следовало вытащить из гнезда пернатого подростка. В прошлой жизни гнездо было кроватью — пока та не встретилась с когтями Сильвии. Того, кто будил ферпию, тоже могло зацепить когтем — не со зла, просто если он не успевал отпрыгнуть. Странная, все-таки, картина: птица, дрыхнущая на спине среди мятых одеял и рваных подушек. Птица с размахом крыльев от стены до стены и желанием вставать, стремящимся влево от нуля. О-о-очень далеко влево.
Но Тори была настойчивее. Она и не таких поднимала после тихого часа.
— Доброе утро, Гыгл! — окликнула она горгулью, заперев дверь.
— С кем ты разговариваешь? — удивилась Сильвия. — Со стеной, что ли?
— Гыглик, это Сил. Сил — Гыгл. Ребят, знакомьтесь!
— Приве-е-ет, — горгул явно хотел выглядеть устрашающе. Он пытался состроить жуткую рожу. Получилось строго наоборот: смешно и нелепо. К счастью, Сильвия так впечатлилась, что не заметила этого.
— Магия… — с уважением протянула птица, покосившись на Тори.
— Вежливость, — покачала та головой.
— Человек, а тебе обязательно идти в столовыю? Была в библиотеке? Там много наших, которых ты еще не видела. Хочешь в обсерваторию, человек? Или в подвалы, я слышал, тоже хорошие места… Ты ведь была в столовой, даже несколько раз! — горгул едва не сваливался с карниза, так жаждал поработать экскурсоводом. Виктория улыбнулась:
— Гыглик, я ценю твою заботу, правда. Увы, существа не из камня ходят в столовую регулярно, такие мы странные и несовершенные.
— Не надо тебе тыда. Там плохо…
Тори и Сильвия этого не услышали — они как раз выбирались из очередного тупика, куда завели их горгульи. Здание ИБО ни во что не вмешивалось напрямую — незыблемый принцип. Но иногда все же очень хотело скинуть кусок потолка какому-нибудь подлецу на голову.
Что-то был не так: Тори ощутила это, едва переступила порог синего зала. В воздухе висела неприязнь, как в день эпатажного явления принца Чарли. Но тогда неприязнь смешивалась со страхом, а теперь…
Виктория огляделась. Насколько она понимала мимику разных рас, все в столовой испытывали отвращение.
К ней.
Почему?! Накануне она ни с кем не ссорилась. Так в чем же дело?..
Виктория села за первый попавшийся столик Долгого континента. Мгновением позже к ней не подлетела даже — материализовалась из воздуха Жозефин де Ре. Куда только девалась скромность и сдержанность истинной леди?
— Тебе не место здесь! Убирайся за свой собственный стол, человек!
— Объяснись, будь добра, — спокойно откликнулась Тори. Просто так она сдаваться не собиралась. Отправляете под плинтус? Извольте аргументировать!
— Ты… ты… дрянь! Грегори сказал, в своем мире ты была шлюхой. Хвасталась перед ним вчера ночью! А еще ты сказала, что люди — лучшие, и мы все тебя недостойны.
— Что?!
Нелепое обвинение огорчило, но крайне мало удивило Викторию — ровно до последней фразы. "Как же прав был Пейдин, сын Кого-То-Там! Наверняка эта подлянка — ответ самовлюбленного засранца на ее "Останемся друзьями". Что ж… В этом — и только в этом — нет ничьей вины, кроме ее собственной. Но остальное…"
Последние слова возмутили Тори настолько, что она предпочла говорить стоя:
— Можете распускать о моем прошлом какие угодно слухи. Опровергать не стану — все равно не поверите. Но никто не смеет обвинять меня расизме… видизме… термин не важен, главное: это бред и наглая ложь.
Ответом на ее пламенную речь были весьма саркастичные аплодисменты. Глава гномьей диаспоры похлопала в ладоши и насмешливо бросила:
— Браво, человек! Я почти прониклась. Ключевое слово — почти. Предпочту верить дракону, хотя прекрасно знаю, что он за тип. Предателям-людям у меня веры нет и не будет. Двигай быстренько на свой Чокнутый континент, или тебе помогут. Эй! Сил! Сильвия, а ты куда? Человек не заслуживает общения с нами!
Птица зашипела, и ее "Ащ!" звучало не просто угрожающе — почти зверски.
— Сильвия! — строго сказала Тори, усаживаясь за унылый квадратный стол в темном углу.
— Чего ты меня постоянно пилишь?! Где хочу — там сижу, с кем хочу — с тем дружу!
— Сил, — вздохнула Виктория, — убери лапы со стола, сядь нормально. Если угол — темный, это не значит, что нас не видно.
— А-а-а… ты в этом смысле пилишь. Ладно, пили дальше, — ферпия моментально успокоилась и принялась хрустеть сырой перепелкой, как будто ничего не случилось. Тори так легко успокоиться не могла. Мысль "Сама виновата!" была плохим утешением. Торжествующая ухмылка дракона добавила новых, не менее безрадостных мыслей: "А ведь он, вполне вероятно, устроит еще что-нибудь…" Последней каплей стало возмущение на лице Изабель. Как будто ее Тори не оскорбила за компанию с всеми прочими — подвела лично.