"Она во мне дыру взглядом провертит! Уф-ф… Отвернулась. Что там?"
В зал радостно ввалился эльфийский принц.
В этот раз принц Чарли явно не нуждался ни в поддержке телохранителя, ни в бодрящем чае, скорее уж — в успокоительном. Он прямо-таки излучал энергию, которую некуда было девать. Будь Виктория менее подавлена, разглядывала бы принца с интересом: разряженный эльф с Пикадилли — вот это зрелище! Пресловутый Господин-С-Волосами-Как-Пух-Чертополоха при виде сюртука и жилета принца зарыдал бы от зависти. Или убил кого-нибудь.
Но Виктории было не до зрелищ. Она ссутулилась над тарелкой, очень надеясь, что человеческий угол — достаточно темный.
— О! Вот вы где! Тоже предпочитаете разнообразие? Я нахожу тенденцию всегда сидеть за одним и тем же столом невыносимо скучной! Не помешаю?
Не дожидаясь приглашения, принц Чарли занял место рядом с Викторией.
— Вы выглядите слишком одинокими, дамы! — все так же радостно объявил он. — Никто не должен быть один. Это неправильно! Именно для такие случаев существуют друзья.
Тори подавилась овсянкой. Принц шпионил за ней?.. Мысль, что камеринер-спецназовец подслушивал на пляже, прикидываясь кучей водорослей, вызвала у нее нервный смех.
— Хочешь, я его укушу? — шепотом спросила ферпия. Шепот получился довольно громкий.
— Не надо меня есть, я невкусный. Кстати, о завтраке… Принч, будь любезен: эта салфетка недостаточно чистая, принеси другую.
С каждой секундой эльф-с-Пикадилли нравился Тори все меньше: его салфетка могла посрамить белизной любые снега, так зачем гонять туда-сюда ни в чем не повинного охранника? Только потому что принцу это дозволено?!
— Ушел? — Чарли огляделся по сторонам и нервно сглотнул. — Он снова подсунул мне полезный салатик! Ненавижу сырые овощи! Почему они всегда такие гадкие?.. Как вы считаете, дамы, я успею быстренько испепелить их заклинанием? Или проще спрятать все под ковер?
Тори невольно закатила глаза: "Сильвия Номер Два! Он что — тоже подросток? Поди, пойми этих эльфов."
— Не порти…те еду, ваше высочество! — рявкнула Виктория и бесцеремонно отобрала у принца тарелку. — Что здесь гадкого? А? — на самом деле блюдо выглядело не гадко — забавно: почти все ингредиенты оказались крошечными версиями овощей, знакомых Виктории. Помидоры были не крупнее лесной земляники, кабачки едва тянули на звание корнишонов, листики капусты оказались размером с лепестки роз, и только ломти моркови намекали, что корнеплод согрешил как минимум с баобабом. В последний момент у Тори все же включилось благоразумие:
— Это съедобно для человека?
— Увы, дамы, эти овощи могут есть абсолютно все… хотел бы я быть исключением.
Виктория в две ложки прикончила пресловутый салатик. Укоризненно посмотрела на принца-недотепу. Схватилась за горло, побледнела и упала под стол.
Разумеется, она не заметила, как трусливо заметался взглядом лорд-дракон. Не услышала, как перепуганная Сильвия раскидала все вокруг крыльями и орала в коммуникатор: "Теть Эс, помоги!.." Не увидела глаза принца, бережно удерживающего ее на руках. Она бы очень удивилась тому, что эльф, оказывается, подвержен человеческим эмоциями и чувствам. Состраданию, например.
Тори благополучно пропустила всю суматоху: с аллергическим отеком гортани много не поглазеешь. Такое с ней приключилось впервые. Да что там: она и сознание-то потеряла второй раз в жизни.
Возвращение в реальность давалось тяжело, как будто сам мир Энзе отказывался еще раз принять неугомонную чужестранку. В какой-то момент Тори решила, что мир Энзэ — просто сон, что она дома, в своей коммуналке. Ей померещились бабушки, они стояли рядом и смотрели на нее с беспокойством. Поморгав, она обнаружила подле себя ректора, основомагичку и незнакомца в белоснежном сюртуке. Доктора?..
Провал в темноту.
Взволнованная мордашка Сильвии маячит перед глазами:
— Тори, не умирай, пожалуйста, а? Я больше не буду ронять вывески! Ничего не буду ронять, честно! Никаких мыльных пузырей, клянусь…
Снова провал.
Возмущенный голос господина в белом сюртуке: судя по всему, он очень сердит на кого-то:
— Юноша, у нее и так тяжелейшая аллергия, зачем вы притащили сюда этот веник? Желаете пациентке смерти? Да мне плевать, что это букет, вон отсюда!