Под картиной "Закон о Хвостах" вдруг сделалось тесно.
Гарпий Укко, который годами не казал нос за пределы своей башни, нашел дорогу в столовую с третьей попытки. Вычисляя путь по солнцу, почтенный астроном угодил сначала в кухню, а после — в женскую раздевалку спортзала. За столом профессор оказался, почти оглохший от визга. Метко брошенный нож отсек ему рулевое перо из хвоста. В самом страшном сне он не представлял, что повара могут так визжать, а студентки — обращаться с оружием.
Преподавательнице религиоведения пришлось знакомиться со всеми заново: ее не помнили вовсе. Вспомнив, обнаружили, что она и полковник — дальние родственники. Ангус Кернан не удержался и пошутил об этом, как всегда — не слишком добро. Тут-то бы и случиться в институте очередному убийству, не появись в столовой ректор с супругой.
До этого за столом просто не хватало места. С появлением четы Энжей пространство ушло в минус.
— Пять сек! — ухмыльнулся физрук и сгреб этнографа за шкирку, намереваясь вышвырнуть вон.
— Стоп-стоп-стоп! Друзья мои, разве так можно? — ректор примирительно улыбнулся, показав клыки. Возложил могучие ладони на стол и прошептал несколько слов. Стол послушно раздвинулся. — Так-то лучше! Ну, что у нас новенького — помимо обычных неурядиц? Нет-нет, Укко, старина, это не ваша чашка. Кернан, мальчик мой, алкоголь — в обед, не рано ли?
— Как раз вовремя! — огрызнулся этнограф. Его обычно ухоженные волосы спутались, галстук-бабочка походил на собачьи уши. — Очевидно, вы еще не знакомы с творчеством наших драгоценных студентов! Вот. Изъял сегодня на лекции.
На стол перед ректором легла ракушка — кроваво-красный "музыкальный завиток".
Вот ИБО. Он — замок, большой и зловещий.
И в нем происходят опасные вещи.
Порой даже может убийство случиться.
А недоубитым дорога в больницу.
Йо-хо-хо и пенный эль.
Пляшите, бастарды, покуда вы живы.
Йо-хо-хо и пенный эль.
Закончится время — уйдите красиво!
Вот корпус больничный, известный всем точно.
Где доктор, готовый помочь днем и ночью.
А, нет, неготовый, он в шоке, по ходу:
К нему на прием рвутся толпы народа.
Йо-хо-хо и пенный эль.
Пляшите, бастарды, покуда вы живы.
Йо-хо-хо и пенный эль.
Закончится время — уйдите красиво!
Вот толпы народа, что помощи жаждут,
И близок к неврозу практически каждый.
То преподы ИБО не знают как жить:
Студенты на лекции стали ходить.
Йо-хо-хо и пенный эль.
Пляшите, бастарды, покуда вы живы.
Йо-хо-хо и пенный эль.
Закончится время — уйдите красиво!
А вот и студенты, которых не ждали.
Они в институте шаблоны порвали.
Не пьют, а контрольные пишут, представьте!
Чем это закончится? Делайте ставки! [*]
— Мне нравится песня! — заявил Энжей, передавая ракушку супруге. — Бодро, оптимистично, аутентично. Как-никак, до института эти земли принадлежали пиратам. Очень в их стиле получилось. Скрипач — талант, барабанщик — выше всяких похвал.
— Вы издеваетесь?! — голос Ангуса Кернана, и без того визгливо-скрипучий, дал петуха. — Эта так называемая песня — пасквиль, он всех нас оскорбляет!
Коллеги посмотрели на него удивленно — все, кроме астронома: тот еще не отошел от предыдущего визга.
— Смотрите, кто внезапно обиделся! — развеселилась Сохви Туула. — Шестикратный чемпион по буллингу в легком весе. Золотая медаль в парном троллинге с произвольными фигурными ругательствами. Да-да, мы все знаем, не скромничайте.
Этнограф из травянисто-зеленого сделался можжевеловым:
— Не путайте бескорыстный спорт и коммерцию!
— Эм-м… Господин ректор, можно забрать? Нам очень нужна эта демка, правда. Хотим отослать продюсеру… — у стола появились двое лепреконов — один на плечах другого, оба — с умильными улыбками и абсолютно невинными лицами.
— А я говор… — подскочил Ангус Кернан, дергая глазом. Ректор ласково похлопал его по спине. Этнограф рухнул обратно на стул.
— Надеюсь, в буклете будут упомянуты вдохновившие вас родные стены, — Энжей отдал "завиток" студентам. Их невинные улыбки на мгновение превратились в злорадные. Глазки стрельнули в сторону трясущегося от злости преподавателя:
— Не сомневайтесь! Всех упомянем!
— Стоять! Нарушение авторских прав! Будете свидетелями! — Пейдин О'Демпси вцепился в нижнего из братьев и повалил обоих на пол, пытаясь завладеть ракушкой. Образовалась симпатичная маленькая куча-мала, разнять которую не спешил даже йети. Все помнили, какова сила лепрекона, никому не хотелось жертвовать здоровьем. Наконец один доброволец все-таки отыскался: Лебедка, дочь Шлямбура, сына Кувалды прицелилась и выхватила из кучи подходящую ногу. Дернула на себя. С невозмутимым лицом пошла прочь, волоча Пейдина по полу. Двое других лепреконов проводили старшего брата завистливыми взглядами, но он этого не заметил. Гномка вернулась к столу, студенты за которым рвали шаблоны точно как в песне, вызывая изумление даже у здания ИБО. Никогда прежде представители восьми разных рас не собирались вместе, чтобы поесть и поболтать.