Все дома отличаются друг от друга, каждое старое здание несчастливо точь-в-точь как собрат. И дело вовсе не в скверной перистальтике водопровода, не в проплешинах черепицы и не в артрите дверных петель — дома не поспевают за своими обитателями. Разумеется, нет правил без исключений: жилищам эльфов повезло, ведь эльфы живут целую вечность. Они не торопятся, не меняются, у них редко рождаются дети.
Здание ратуши в одной из столиц Большого континента даже пошутило по этому поводу: "Надо же! Кому-то повезло с эльфами!". Спустя два года остальные дома на ратушной площади засмеялись. Горожане списали дрожь стен на землетрясение.
Увы, большинство народов мира Энзэ живет слишком быстро для своих домов. Кажется, еще вчера прадед хозяина с любовь завершил идеальный дом, и вот уже его потомки то и дело бьются о притолоки.
Существа эволюционируют. Становятся выше ростом, шире в плечах. Бедолага-старик из дерева, глины и камня остается прежним. Не соответствует размерам. Не понимает слов хозяина. Со словами вообще беда, особенно — в больших городах. "Что, что этот балбес на мне написал?" — допытывается дом у соседей, озадаченный граффити. Через несколько лет соседи отвечаю, а граффити уже либо закрашено, либо сменилось. Старику приходится изучать молодежный сленг снова.
Это как раз та причина, по которой многие старые дома швыряются в уличных художников чем попало.
Здание института было не старым, а очень старым. Оно помнило вещи, о которых не знали даже легендарные Первые Проректоры. Например, что для фундамента строители, ничтоже сумняшеся, надергали по всему полуострову стоячих камней. Что на металл для дверных петель и замков пустили штуковину, очень вовремя упавшую с неба. Что горгулий института высекал демиург-самоучка.
С какой стати ректоров с помощниками это должно было волновать? Их вуз не готовил великих магов — всего лишь запасных игроков для политики. Младшую лигу, которой вряд ли грозит выйти на поле.
Здание думало совершенно иначе. Благодаря магии оно могло то, с чем не справлялись простые дома: успеть за обитателями.
Никто из предшественников Сангатанги Энжея не ответил бы на вопрос: когда и зачем в ИБО ввели основы магии и артефакторику. Но факт остается фактом: запасным наследникам представился нелишний шанс на выживание. Ленивые олухи, живущие каждый день, как последний, его не видели. И все-таки иногда появлялся сообразительный малый.
Ради таких здание ИБО было готово стерпеть очень многое. И пойти на многое — в пределах разумного, конечно же. Например, присмотреть за новой студенткой.
— "Катастрофа! — думала тем временем новая студентка. — Тут нужна как минимум карта! И компас. И уроки по ориентированию."
Лестницы, узкие, с кошмарно-неудобными ступенями, сменялись широкими. Винтовые — прямыми. Коридоры перетекали один в другой так замысловато, что даже Эшер от этой картины задергал бы глазом. Тори не была глупа и она где-то читала: подобные уловки — на случай вторжения, чтобы испортить жизнь гипотетическому врагу.
В данный момент неевклидова архитектура здорово усложняла жизнь ей.
— Общежитие — напротив, за сквером. Давай-давай, не отставай! — прикрикнула ива. Виктория с удивлением поняла: голос доносится откуда-то из-под ног.
"Какого?.."
Дриада свернулась. Сбоку и чуть впереди Тори по коридору неслось огромное золотисто-зеленое перекати-поле, лихо огибая колонны. Такие шары обычно маячат на заднем плане вестерна, пока герои перезаряжают оружие под суровую заунывную музыку.
"Ух, ты! А вдруг земные перекати-поле — такие же дриады-непоседы? Спешат к оседлым сородичам с брошюрами "о Благодетеле нашем, Мичурине". Или продают им скворечники от кутюр…"
Она почти успела загрустить о родном мире, но только почти: очередная дверь вывела их с Виллоу во внутренний двор. Местное солнце, скорее всего, клонилось к закату, а не вставало: на эту мысль Тори навели клумбы. Воздух был полон сладкими ароматами, а на Земле так благоухают как раз ночные цветы. Практичная нянечка машинально отметила пыльцу — угрозу для студентов-аллергиков. Вся остальная Тори послала перестраховщицу к черту. Она и мечтать не могла, что однажды получит жилье с окнами в такой восхитительный сад. Садовники придали кустам формы птиц и зверей, а миссией газона, видимо, было заставить британские увянуть от зависти.
Тут и там, на газонах, на скамейках, даже в фонтанах по одному и группами отдыхали студенты — такие же абсурдно-разнообразные существа, как и преподаватели.