— Пубертатный, — машинально поправил ректор.
— Пофиг, — пожала крыльями Сильвия. — Я все равно не поняла, что сказала, эти слова придумала Тори. Будете ей мешать — устрою пожар, и точка!
— Как тебе не стыдно! — следом за ректором в библиотеку пролезла гарпия. — Это же бесценные книги!
— Не волнуйся, тёть Эс, — весело отозвалась ферпия. — Это все тролльи словари, по ним никто не заплачет. Вот сказки было жаль, правда-правда.
— А ты не будешь плакать по своим друзьям? — вкрадчиво спросил ректор Сильвию. — Один Космос знает, какие опасности им грозят.
— Тори предупреждала, что вы станете вешать лапшу мне на перья, — ферпия поерзала в книжном гнезде, устраиваясь поудобнее. — Про лапшу я тоже не очень поняла, но думаю, вам не следует верить.
— Это бунт! — в голосе ректора прорезались истерические нотки.
— Нет. Прецедент, — Безымянный Гоблин появился, как всегда, незаметно. — Эльфа спасают те, кто ненавидел его. Их объединил человек. Радуйся же.
— А вы куда собрались?!
Старый гоблин отпер зловещую дверь с табличкой "Только для персонала". Изнутри потянуло могильной землей и раздались заунывные стоны. Безымянный взмахнул рукой. Стоны оборвались, кладбищенская вонь сменилась запахом цветочного освежителя воздуха.
— Кто-то должен приглядеть за детишками, — тяжело вздохнул гоблин и скрылся во тьме.
Глава 26. Петля: туда
на высоте пять тысяч метров
олег смеялся как шальной
с ним горная болезнь случилась
и теща в пропасть сорвалась
Тори уже минут десять не удавалось выбросить из головы дурацкий пирожок: лепрекон то и дело принимался хихикать.
Можно ли заработать горную болезнь, поднимаясь по стене здания? Какой высоты нужно достичь в магической библиотеке, чтобы мозг пострадал необратимо? И на кой черт вообще она посмотрела ту передачу об альпинистах за компанию с бабой Гелей?! Меньше знаешь — крепче спишь: не думала бы сейчас о плохом, только о том, как правильно ставить ноги и под каким углом выпрямлять руки. Зря, что ли посещала занятия по скалолазанию?
Вот только не беспокоиться о друзьях Виктория просто-напросто не умела.
— Пейтюня, что смешного ты видишь перед собой? — не выдержала она в конце концов. — Здесь же сплошная любовная лирика вервольфов — только "О-о-о!" и "У-у-у!", я заглянула из любопытства. Ты вообще как — в порядке?
Пейдин, который лез чуть правее и выше, обернулся. Тори машинально ответила, что слово "лезть" не очень подходило ему. Он карабкался изящно, как белка, и не упускал случая повыделываться, благо все спутники были прекрасного пола. Вот и теперь он завис, держась за полку небрежно, не рукой даже — кончиками пальцев.
— Лучше чем в порядке, детка, — беспечно откликнулся лепрекон. — Прихватил на нижних стеллажах сборник не толерантных тролльих шуток, жду — не дождусь, когда расскажу их в пабе. Это что-то с чем-то! Вот тебе бесплатный пробник: "Сколько троллей нужно, чтобы зажечь лампу? Один и еще толпа: один зажигает, а толпа насмехается и делает замечания".
— Можно, я сделаю замечание? — пасмурно встряла Лебедка. — Кое-кому следовало бы уделять внимание не шуточкам, а страховке.
"Гномка в норме, — машинально отметила Тори. — Как всегда: ворчит, контролирует и ревнует."
— Поддерживаю, — донесся сверху голос Изабель. — Не расслабляйтесь: горы ошибок не прощают.
— Куколка, — фыркнул Пейдин, — ничего, что ближайшие горы отсюда в…
ХРЯСЬ!
Альпеншток Лебедки со зверским хрустом врубился в стеллаж: щепки брызнули так далеко, что досталось даже Виктории.
— Понял, — откликнулся лепрекон все так же весело и беззаботно, — молчу.
Тори вздохнула с облегчением: здоровью друзей ничто не угрожало. Пока. Быстрый взгляд по сторонам, и она вспомнила, почему расслабляться не стоило.
Сомнительное преимущество замыкающего: идешь последней — видишь реакцию библиотеки на незваных гостей.
Библиотека жила собственной жизнью — очень медленной, не всегда заметной человеческому глазу. У жизни были запахи, множество — не только бумага и кожа. Далеко не сразу Виктория осознала: стеллажи пахли теми, кто приходился автором книгам. Именно поэтому полки с волчьей лирикой нервировали: от них тянуло псиной и мокрыми унылыми елками. К счастью, благоухала только художественная литература, наполненная эмоциями и чувствами. Страшно представить, подумала Тори, чем несло бы от двух десятков томов гномьего справочника "Основы минерального самогоноварения". Или от исторической хронологии орков "Кровавые будни и убийственные выходные".