Впрочем, страшилок хватало и там, где ничем не пахло.
Чем выше, тем больше горгульи отличались от остальных институтских — так нормальные птицы отличаются от Ужаса-В-Горошек. Босх при виде них перекрестился бы, Гигер всплакнул бы от радости и предложил позировать. Насколько нижние сородичи были мультяшно-безобидны, настолько же эти каменные фигуры оказались уродливы и зловещи. Казалось бы, чему удивляться? Все горгульи — жутковатые и странноватые существа. Некоторые, к тому же, — откровенный вызов обывательской морали, эдакая пасхалочка от архитектора: "Желаете водосток? А кто сказал, что вода обязана течь изо рта?". Но даже самые необычные способны напугать только пьяного в хлам студента, и то — если крикнут: "Сюрприз!".
Чем выше поднималась Виктория вслед за друзьям, тем больше радовалась безмолвию местных пожарных. Что может крикнуть подобное чудище, знать не хотелось. Вполне хватало выразительных взглядов, которыми каменные стражи провожали скалолазов. Во взглядах читалось: "Только посмей испортить книгу!", "Стреляю без предупреждения!" и "Соблюдайте тишину!", причем именно в этом порядке.
Тори включила свой фирменный оптимизм: "По крайней мере, повезло, что все они — тормоза: пока обернутся, наши уже ушли. А я… переживу как-нибудь".
О том, что скрывалось за дверью с табличкой "Только для персонала", ходили разные слухи, один нелепее другого. На деле пресловутая лестница оказалась темной, пыльной и скучной — по крайней мере, часть, которая предстала глазам Безымянного Гоблина.
Щелчок пальцев — в руке старика появился светящийся шарик.
— Обязательно устраивать фейерверки? — заныл Белый Силуэт, вынырнув из ступеней. — Что следующее — громкая музыка? Выгул собак? Это — наш дом, вы не имеете права вламываться!
— Ваще отстой! — поддержал друга Черное Лицо и с вызывающим видом завис перед незваным гостем.
— Цыц, — беззлобно прикрикнул профессор на призраков. — Брюзжание — моя привилегия. Извинений не ждите — колени уже не те.
Он не стал церемониться с Черным Лицом — прошел прямо сквозь него. Поднял руку с магическим светом и обнаружил: слухи не преувеличивали — лестница оказалась с характером.
Первый пролет на глазах гоблина превратился в обледеневший пандус.
— Не ожидали? — захихикал Силуэт и едва успел отпрыгнуть: старик бросил светящийся шарик в него. Создал другой, с ловкостью юноши вскочил на перила и перебежал к следующему пролету. Позади, разочарованно скрипнув, лестница приняла свой обычный вид. Впереди она не изменилась, но Безымянный был начеку, готовый к новым сюрпризам. Ожидая их в любую секунду, он прошел полдесятка пролетов и оглядел площадки. Призраки давно махнули рукой на чистоту и порядок: древесина потускнела, пыль легла на полу ровным слоем, напоминая испачканный снег, обои в углах отклеились, отогнулись, словно зачитанные страницы огромных книг. Пахло затхлостью и старой бумагой.
И морем. Прохладой ночного бриза, горькой солью, чуть-чуть — свежей рыбой. Там, где секунду назад была пустая стена, красовался акварельный пейзаж.
Еще через мгновение из картины на площадку выплеснулся поток воды.
Лестница опоздала совсем немного: старый гоблин убежал выше, а пейзаж водопадом отправился вниз, оставив после себя лужи, песок и очень сердитого краба.
— Гадство! — взвыл Черное Лицо. Силуэт принялся выжимать саван.
— Держитесь рядом, раз уж увязались за мной, — усмехнулся старик. — Может быть, уцелеете.
Пейдин доигрался: его покусала местная фауна.
Тори не удивилась бы, окажись это горгульи. Но пожарные смотрели с немым укором, не предпринимая попыток напасть. Враг напал незаметно, коварно, и вообще не был врагом — пока лепрекон не прошелся по стеллажам с дневниками исторических личностей.
В какой-то момент Виктория увидела: Пейдин больше не карабкается — висит на страховке, уткнувшись в книгу. Легкий — рюкзак весил больше него — лепрекон мог сколько угодно подниматься подобным способом: Лебедке это было не в тягость.
Но почему сейчас, и без предупреждения? Откуда такое стремление к знаниям? Подозрительно.
— Изабель! — рискуя вызвать гнев горгулий, повысила голос Тори. — Некогда объяснять, нужен привал!
Понятливая вендиго не стала спорить — ей хватило взволнованных интонаций. Закрепившись на полках, девушки озабоченно посмотрели на лепрекона: тот все еше читал и не замечал, что происходит вокруг.
— Можно? — гномка попыталась забрать у него книгу. Ответом было злое шипение. Пейдин вцепился в добычу мертвой хваткой: