— Надо… узнать… что дальше!
— Кошмар! Я слышала о магических фолиантах, которые порабощают душу! — воскликнула гномка. — Как ему помочь?
— Я тоже слышала о них, — Изабель нахмурилась. — Не будем паниковать раньше времени, но…
— Эм-м… девчат? — Виктория заглянула через плечо Пейдина. — Не тянет этот драный покетбук на фолиант. Он тонкий, заляпанный жирными пальцами, а на полях — рисунки: голые женщины и что-то вроде крестиков-ноликов. Прочесть, увы, не могу — не хватает знаний.
— Я тоже не могу. Придется рискнуть, — пробормотала Лебедка. — Почитаешь нам вслух, дружочек? — ласково попросила она лепрекона. Нормальный Пейдин не повелся бы на такое. Одержимый кивнул, не поднимая глаза от страниц:
— Конечно!
"Четвертое дризленя. Пытался вызвать Мать-Природу, чтоб исцелить икоту. Вместо нее случайно вызвал Тех Кого Нельзя Будить. Те Кого Нельзя Будить велели не шуметь после одиннадцати: им завтра рано вставать к жертвоприношению на Долгом архипелаге. Извинился. Обнаружил, что Те лечат икоту лучше Матери — одним своим видом. Нужно будет рассказать знакомым героям.
Двадцать шестое дризленя. Получил от местного лорда заказ на вивернину мухоловку. Избил заросли мухоловки волшебной палкой. Заработал десять золотых и аллергию."
— Спасибо, достаточно. По-моему, дело не в содержании, — Тори потерла подбородок. — Минуточку. Точно. Как? Как он понимает такой старый текст?!
— А-а-а… это просто, — рассеянно откликнулся лепрекон. — Тут в корешке сидит забавный такой червячок. Цапнул за палец, но уже совсем не болит. Думаю, дело в нем. Хотите попробовать?
— Ох, ты ж… — всплеснула руками Лебедка и добавила несколько слов, которые переводчик Тори громко запикал. Изабель стремительным движением выхватила у лепрекона книгу и спрятала в сумку.
— Нужен образец для противоядия, — ответила она на недоуменный взгляд Тори. Гномка тем временем пыталась остановить приятеля, пыхтя и ругаясь: проще было бы удержать намыленную куницу. Виктория торопливо огляделась. Взяла со стеллажа увесистый том:
— Смотри! Диссертация по экономике, тема: социальные функции денег!
— Класс, — тут же успокоился лепрекон. — Да она еще и с картинками. О-о-о… Грязные, непослушные деньги…
Девушки дружно вздохнули. Если это было начало проблем, что, в таком случае ждало их в Петле?
Заметить искривление стеллажей с близкого расстояния было почти невозможно. И абсолютно невозможно было пропустить тонкую золотистую дымку, которая с некоторых пор окутывала книжные полки.
Долгое, бесконечно долгое время по лестнице не поднималась ни одна живая душа. Не касалась тусклых перил, не тревожила пыль на полу.
Спрашивается: кто, в таком случае, оставил на площадке следы здоровенных когтистых лап? На фоне этого зрелища другой вопрос — почему следы уходят в сплошную стену? — казался не очень важным.
— Это не я! — пискнул при виде следов Силуэт. Черное Лицо в кои-то веки промолчал, испуганно озираясь.
— Чего боитесь? — проворчал старый гоблин. — Вы уже и так мертвые.
— Вот это счас обидно было! — возмутились призраки хором. Безымянный усмехнулся:
— Отпустило? Хорошо. Дальше легче не будет.
Силуэт покосился на товарища и смущенно промямлил:
— Знаете… мы, наверное, вернемся. Пока не стало слишком поздно.
Черное Лицо снова ничего не сказал, но даже при слабом свете магического огонька было заметно: он — не очень-то черный, скорее — серый, и продолжает на нервной почве бледнеть.
Старик проводил дезертиров задумчивым взглядом. Он мог поспорить с кем угодно и на какую угодно сумму: призраки что-то не договаривали. Как будто на самом деле их пугала не фантомная мышь-переросток, а дурные воспоминания. Но это оказалась наименьшая из проблем, гораздо важнее: каждый новый пролет все сильнее окутывал золотистый туман.
То, что Виктория издали приняла за горгулью, вблизи оказалось скелетом. Вполне антропоморфным скелетом, притулившимся на полке в позе запойного читателя: эдакий Мыслитель Родена, но с книгой.
Чуть поодаль обнаружился еще один, до смерти влюбленный в чтение.
Можно было притвориться, что никто ничего не видел, и двигаться дальше. Можно было бы, пока скалолазы не разглядели сквозь дымку пурпурные лохмотья.
— Наши, — проворчала Лебедка. Изабель тяжело вздохнула:
— Прими их, Великий Космос.
— Я счас.
Обмотав руку платком — кто знает, какие кусачие твари затаились в останках? — Тори подобралась к мертвецам и сняла с них жетоны.