"Так вот каково было несчастным, от которых остались скелеты! Как же нам повезло…"
Взгляд скользнул по стене, уперся в зачарованный постер-календарь с цветочками.
— Что?!
В календаре светился текущий день, и этот день был первым днем весны.
— Офигеть! — сказал голос Лебедки за шторой. — Мы странствовали почти два месяца?
— Серьезно?! Кошмар! — чуть дальше обнаружился Пейдин: даже в больнице путешественники оказались неразлучны. — Братцы, наверное, без меня развалили весь бизнес! Ну, ничего: я теперь та-а-акой подкованный в вопросах денег — боюсь сам себя. Дайте только выбраться отсюда…
— Не хочешь ли еще страничку-другую? — весело съязвила гномка.
— Чур меня! — взвыл лепрекон. — Сто лет теперь не взгляну на буквы.
— А ты, Тори?
— Нет, спасибо, — рассыпав десяток томов, Виктория дотянулась до шторы. Отдернула ее и помахала подруге:
— Привет! Я, конечно, буду смотреть на буквы, но паузу возьму: есть много других интересных занятий.
"Проводить время с Чарли, например! — добавила она мысленно. — Только сначала нужно привестись в порядок: волосы, ногти… На что я похожа?.. Нет, серьезно, где тут зеркало?!"
Она оглядела друзей. Пейдин все еще был очень худ, и зеленая пижама не делала цвет его лица лучше. Пижама гномки оказалась брутально-черной — тоже не лучший наряд, чтобы скрыть бледность. На Викторию медсестры надели ее любимую ночнушку. Увы, никто не догадался вместе с ночной рубашкой прихватить из комнаты косметичку.
"Хоть бы Чарли не увидел меня лохудрой…"
Кто бы ни отвечал в мире Энзэ за удачу, этот бог обладал мерзопакостным чувством юмора. А может быть, у богов просто была такая же глючная система связи, как в ИБО. Стоило Тори попросить одно, и — ее везение сработало строго наоборот:
— Стойте… Нет, к ним еще рано! Не пущу!..
— Да ладно вам! Кого не пустите-то, мы уже все здесь! — громыхнул за дверью голос Атлы. В следующую секунду в палате стало очень шумно и очень тесно: шестеро гостей ворвались в нее, а седьмая — влетела, размахивала самодельным транспарантом: "С вАзрАщЕниеМ!!!"
Виктория хотела обнять птицу, но забыла о ней, забыла вообще обо всем, когда к ее кровати подбежал принц.
— Ох…
В панике, обрушив книжные баррикады, она спряталась с головой под одеяло.
— Я такой страшный? — приглушенно донесся до нее голос Чарли. — А доктор говорит: практически не похудел…
— Нет! — Тори осмелилась выглянуть наружу одним глазком. — Это я страшная! Не смотри на меня!
— Буду! — решительно заявил Чарли, обнимая ее вместе с книгами и одеялом. — Ты — самая красивая и замечательная девушка в мире!
— Правда?..
— Правда! Только бледная и лохматая. Ай! Не бей меня, я думал, ты оценишь честность. О, нет. Только не плачь! Я не знаю, как себя вести в таких случаях.
Тори смущенно шмыгнула носом: невозможно сдержать чувства, когда вокруг — столько радости и душевного тепла. Изабель принесла пирожки и на сей раз не отрицала, что сама испекла их. Виллоу звенела бутылками с подозрительной жидкостью и клялась, что в них исключительно сок. Сильвия, не умолкая ни на секунду, вываливала последние новости, а Чарли просто сидел рядом. Живой и здоровый.
Что еще нужно для счастья?
— Сил, — обернулся принц к ферпии, — Сил, не прыгай по транспаранту, он нам еще пригодится. Ректор заверил, что в конце следующей недели вернется Принч. — Чарли сжал руку Виктории. — Заклятие нейтрализовано, он в полном порядке. И очень-очень хочет перед тобой извиниться.
Тори улыбнулась. Молча откинулась на подушку:
"Лучше на всякий случай промолчать, чтобы не сглазить удачу. Теперь все должно пойти на лад. Просто обязано пойти!"
Черный ворон кружил над мостом, что соединял полуостров Институтский с большой землей, кружил и орал во все горло:
— Кар-раул! Катастр-рофа! Др-рапать надо!
— Охохонюшки… Что ты несешь? — сонно поинтересовался у ворона каменистый тролль Папаша.
— Стр-рашные пр-ророчества! Пар-ронаидальный бр-ред! Нужное подчер-ркнуть! — услужливо перечислил ворон.
— Какого?..
Папаша хотел было высказаться насчет всех ворон вообще и одного конкретного идиота, но так и остался стоять с приоткрытым ртом.
Чтобы тролль забыл, как ругаться, должно произойти нечто, из ряда вон выходящее.