Ах, экье демонолог, экье демонолог! Значит, ради сохранения сомнительной чести рода вы сперва отказывались признавать собственную дочь, а теперь фактически пытаетесь обречь её на смерть? Какая же занятная штука эта родительская любовь! И правильно дочерей не должны оставлять наедине с отцами. От отцов чересчур много проблем.
«Не надо!»
«Нет, Таль, надо. Извини».
Голосом, звенящим как струна, из последних сил сохраняя спокойствие, я ответила:
— Она просит передать, чтобы вы не приходили. Ей будет лучше, чем вот так.
Почти минуту мы молчали. Экье Рамир схватился за горло, взгляд его стал почти невидящим и совершенно точно сумасшедшим. Я ждала, готовая ко всему: к нападению, к воплям, даже к попытке объясниться. Тихонько отбивали время настенные часы, за окном бормотал о чём-то своём дождь. Отважная пичуга залилась было трелью, но умолкла на полузвуке, словно поняв, что в такую погоду о гнездовании и думать нечего.
Наконец, демонолог пошевелился — словно отмер. На лицо вернулось осмысленное выражение. Он кривовато усмехнулся:
— Тебе не понять. Наверное, ей тоже не понять. Ладно же, найди демона, а потом… постарайся выжить. Я буду тебе мешать, потому что считаю так, как считаю… и не стану отказываться от своих слов.
— Не сомневаюсь.
Идя к выходу, экье Рамир бросил, не оборачиваясь:
— Береги… её. И надеюсь, что прощай, девочка.
Я не ответила. Вообще не считаю себя обязанной отвечать на тупые реплики тупых людишек. Даже если эти людишки на самом деле умны и опасны.
Разумеется, я буду беречь Таль. В конце концов, она моя… На этом месте я запнулась, а потом мотнула головой и хмыкнула. Да какая разница? Просто Таль — моя, по-настоящему моя, и защищать своё я буду почти что во всех ситуациях.
У меня не так уж много по-настоящему моего.
«Спасибо».
Таль не уточнила, за что именно благодарит, и я тоже не стала.
«Не за что».
Сидеть на уроках, когда желудок бурчит и требует, чтобы в него закинули хотя бы крошку еды, — то ещё занятие, малоприятное во всех смыслах. От Лоисы пришла записка: «Чего он от тебя хотел?». Я поморщилась, написала в ответ: «Те самые дела домашние. У меня от них уже изжога!». Подруга сочувственно вздохнула, я ответила кислым взглядом.
На уроке проходили невероятно важную для будущих волшебниц тему — как спланировать семейное гнёздышко и отвести там место для прислуги. Я начала тайком зевать в кулак ещё на пояснении, как подготовить каморку для дворника. А уж когда речь зашла об изготовлении постели для кухарки в тесных домах…
— Случается, что для прислуги невозможно выделить отдельную комнату, — вдохновенно вещал плюгавый мужичонка с жирной бородавкой на носу, оглядывая класс масляными глазками. Даже странно, почему классная дама ничего не замечала? Или наоборот, замечала слишком хорошо и потому не спускала с него глаз ни на минуту? — В этом случае в ненаружной капитальной стене комнаты следует пробить нишу для кровати. Кто мне скажет, почему именно там?
Девушки зашушукались, наконец, одна робко подняла руку:
— Если в наружной стене делают шкафы с полками, потому как там прохладней, может, ненаружная капитальная стена теплее? То есть, нишу там пробивают, чтобы кухарка не простудилась?
— Именно! — возликовал мужичонка. — Вы молодец, эрья, из вас выйдет замечательная хозяйка. Вот как важно подмечать детали! Так вот: в тёплой стене следует пробить нишу, шириной — записывайте, эрьи, записывайте! — в девять вершков, высотой в три аршина, и длиной в две и три четверти аршина. Впрочем, размеры эти приблизительны, вам же следует сообразовываться с ростом и комплекцией вашей кухарки. Кровать же устраивается следующим образом — вы записываете?
Я записывала, куда ж деваться-то! Скрип пера хоть немного развеивал скуку.
— Велите дворовым людям сколотить полку, толстую и прочную, покрыть её прозрачным лаком. Размеры полки приблизительно таковы: пол-аршина ширины, две с тремя четвертями аршина длины, а от пола эта доска должна быть отдалена на три четверти аршина. Затем крепите полку на указанную высоту, а к ней, на петлях, привешиваете другую доску, такого же строения и размера.
«… и размера», — быстро строчила я, стараясь не обращать внимания на гаденькую улыбочку, с которой экье преподаватель пялился на пышную фигуру Келины. Нельзя вцепляться учителям в патлы, нельзя! Категорически.
«Ты сегодня очень… воинственна».
«Твой папуля меня… раззадорил».